Изумруды пророка

должен сначала узнать, что с вами произошло. А он ни о чем и не подозревает…
– До чего же в «Пера-Паласе» скромные служащие!
– Он понятия об этом не имеет по той простой причине, что он еще не вернулся из Анкары, а когда вернется, будет уже поздно! Так что советую вам хорошенько подумать!
Альдо почувствовал, как его затрясло, но он сумел напрячь все мускулы, так что его посетитель ничего не заметил… И голос его звучал по-прежнему ровно, когда он произнес:
– После моей смерти слишком поздно будет и для вас. Особенно если я расскажу следователю о вашем посещении, а я не премину это сделать, уж будьте уверены.
– Я пришел сюда с его согласия. Так что не питайте несбыточных надежд! Напротив, это я расскажу ему обо всем. А уж он-то знает, что ему делать…
Морозини, обернувшись, через плечо бросил на Фахзи насмешливый взгляд:
– Пытки! Да, ничего не скажешь, вам в голову приходят блестящие идеи! Вот только что-то подсказывает мне, что ваш приятель-судья ничего не знает об истории с изумрудами. Возможно, я и ошибаюсь, но он кажется мне честным человеком. В отличие от вас. И не надо мне рассказывать, что вы ищете их для того, чтобы уничтожить! Только не вы! А теперь оставьте меня в покое! – прибавил он так грубо, что тот не стал протестовать.
Забрав свою фляжку, к которой Альдо даже не притронулся, посетитель подошел к двери и постучал, подзывая сторожа, но, прежде чем уйти, произнес:
– Мы еще увидимся!
Альдо не ответил. Он с глухо закипающим гневом обдумывал то, что услышал от ювелира: Адальбер и его возлюбленная все еще были в Анкаре!
Да что же они там делают столько времени?
Ярость все сильнее овладевала Альдо. Он и представить себе не мог, что друг во всех приключениях на этот раз бросит его ради какой-то юбки. Только не Адаль! Под легкомысленной внешностью археолога скрывался разумный и очень образованный человек, истинный кладезь познаний, с иронией относившийся к своему времени и современным ему деятелям, любивший пожить со вкусом и настолько же мало приспособленный для волнений и терзаний страсти, как морж – для того, чтобы поселиться в Сахаре. Насколько было известно Альдо, на свете существовала лишь одна женщина, из-за которой сердце Адальбера могло забиться сильнее, и этой женщиной была Лиза. Но, зная, что связывает ее с Морозини, он ни разу не позволил себе ни единым словом, ни единым жестом выдать свои чувства и довольствовался тем, что выражал молодой княгине нежное восхищение и бесконечную преданность. И что же теперь? Прекрасно осведомленный о том, до какой степени судьба Лизы зависит от исхода этой злополучной истории, он бросает все, чтобы следовать по пятам за девушкой, с которой познакомился в поезде, и отдать себя в ее распоряжение? Нет, такого даже и представить себе невозможно!
И гнев Альдо утих так же быстро, как и разгорелся. Да и по какому праву он может указывать своему другу, как ему поступать? Адальбер, не теряя твердости и спокойствия, выстоял во всех бурях, сопровождавших драматическую историю с Анелькой. Безрассудная любовь, которую питал к ней Альдо, привела всех, кто жил в его доме, на край пропасти, заставила Чечину совершить двойное убийство, за которое она, безупречно порядочная женщина, немедленно после его совершения расплатилась собственной жизнью. Нет, в самом деле, не ему читать мораль! Хилари красива, несомненно, умна, да еще к тому же археолог по профессии. У нее есть все, чтобы пленить Видаль-Пеликорна, и, в конце концов, он имеет право быть счастливым. И все, что Альдо мог сказать, – и на этом покончить с сожалениями, – то, что Адальбер неудачно выбрал время!..
Еще два дня прошли на черством хлебе и ледяной воде, и это было для Альдо хуже всего. Он чувствовал, что силы его на исходе, и боялся, что еще несколько дней такой диеты, и он ослабеет настолько, что уже не сможет встретить смерть не только достойно, но и красиво. Ибрагим Фахзи как раз и рассчитывал на его слабость, чтобы добиться от него желаемого. И Альдо заставлял себя съедать до последней крошки корки хлеба, которыми его кормили.
К вечеру второго дня дверь камеры снова отворилась и на пороге появился сторож, но он не принес ни кувшина с водой, ни хлеба. Вместо этого он сделал узнику знак следовать за ним и повел Альдо по тем же коридорам, по которым его в прошлый раз водили к следователю. Правда, никакой охраны на этот раз не было, но, должно быть, начальство решило, что предполагаемый убийца стал за это время вполне безобидным. Как и тогда, его ввели в кабинет, но на этот раз – в кабинет директора тюрьмы. И сейчас его встретили возмущенные восклицания на чистейшем французском языке:
– Господи! В каком он состоянии?.. Значит, вот как у вас обращаются с людьми, против которых существуют лишь