Изумруды пророка

спокойненько дадите себя поубивать! Пойдем вместе! Ну, вы идете?
И, выпрыгнув из повозки прямо в грязь, что, похоже, нимало ее не озаботило, она решительно двинулась по еще не тронутой дороге – на ней не было никаких следов. Альдо и Адальберу оставалось лишь последовать за девушкой.
– Я буду ждать вас до завтрашнего вечера, но не дольше! – крикнул им вслед возчик. – У меня работы хватает!
И вошел на постоялый двор.
– Не слишком торжественная надгробная речь! – заметил Морозини, пожав плечами и поглубже натягивая на голову каскетку.
Дорога была разбитой, и продвигаться вперед оказалось нелегко, но стоявший по обеим ее сторонам лес был великолепен. Его голубые дали были озарены отсветами снега, и только легкий бег косули временами нарушал эту застывшую красоту. Хилари вела себя достойно, от мужчин не отставала. Как и положено организованной и привыкшей к путешествиям англичанке, она всегда возила с собой одежду, в точности соответствовавшую климату и ситуации. Вот и теперь ее ноги были защищены от холода и непогоды высокими шнурованными ботинками, а все прочие части тела укрывались под твидовой юбкой, пестрым свитером и шубой на бобровом меху, крытой толстым коричневым сукном.
По мере того как путешественники приближались к замку, дорога все круче забирала вверх, и внезапно деревья расступились, открыв взгляду высокие каменные стены средневековой ограды. Стены были пробиты редкими бойницами, виднелся и стрельчатый портал с изглоданными временем скульптурами и с воротами, висевшими на огромных ржавых петлях. В воротах было маленькое окошко. Зимнее безмолвие ощущалось здесь явственнее, чем где-либо еще.
– Ну и что нам теперь делать, чтобы нас впустили? – проворчал Адальбер, которому это место было явно не по душе. – В рог трубить, что ли?
– Если он у тебя при себе, можно, конечно, попробовать, но вообще-то здесь есть цепь, и она, должно быть, соединена с колоколом…
– Все до того проржавело, что боюсь, как бы цепь не оборвалась, если за нее потянуть…
Хилари положила конец этим рассуждениям, ухватившись за цепь и энергично дернув. По ту сторону стены загудел колокол, судя по звуку – довольно большой, потом бешено залаяли собаки. Хилари нетерпеливо дернула за цепь во второй раз, и тогда над краем стены показался на редкость неприветливый персонаж, исполин в кожаной одежде, в волчьей шапке, такой же косматой, как усы и борода, которой он зарос до самых глаз. На поясе у него висели топор и нож с широким лезвием, за плечом – охотничье ружье. Он хрипло прокричал нечто, означавшее, должно быть, «что вам угодно?».
– Мы хотели бы поговорить с графиней Илоной… – ответил Альдо по-немецки.
– С чего ты взял, что она графиня? – шепнул ему Видаль-Пеликорн.
– В этих странах титул почти всегда прилагается к замку, и ей это может только польстить. И потом, поскольку ее фамилии мы не знаем, так все-таки лучше звучит, чем мадам или фрау Илона, разве нет?
– Пожалуй, – усмехнулся Адальбер.
Тем временем исполин снова, на этот раз тоже по-немецки, спросил со стены:
– Что у вас за дело к ней?
– Хотим предложить ей одну сделку; мы прибыли издалека: я – князь Морозини, антиквар из Венеции…
– А остальные?
– Это… леди Доусон, из Британского музея, – кратко объяснил Альдо, решив не углубляться в дебри английских титулов, – и господин Видаль-Пеликорн… из… из Коллеж де Франс!
Хилари впервые улыбнулась.
– Похоже, нас с вами обоих повысили в звании? – шепнула она Адальберу.
– Вам повезло больше, чем мне. Я не отказался бы побыть бароном… или маркизом. Мне всегда нравился этот титул. От него веет войной в кружевах и пудреными париками…
Исполин тем временем скрылся, больше ничего не сказав, и прошло не меньше десяти минут, пока он появился снова, предварив свое появление адским грохотом задвижек, сопровождавшимся скрежетом ключей и истосковавшихся по маслу петель. Встав в проеме ворот, громила почти целиком заслонил его собой, и за ним в полумраке лишь угадывался далеко уходящий свод.
– Только мужчины, – рявкнул он. – Женщина останется снаружи!
– Ну вот, что я вам говорил? – прошептал Морозини под аккомпанемент бурных возражений страшно оскорбленной девушки.
Потом, уже погромче, прибавил, обращаясь к привратнику:
– Послушайте, но ведь это же невозможно! Мы же не оставим знатную даму томиться у вас под дверью?
– Или так, или вообще никто не войдет! Никто не мешает вам остаться с ней или вообще немедленно уйти отсюда… Вас не приглашали!
Он уже отступил на шаг, собираясь запереть ворота, но Адальбер вмешался в разговор:
– Настаивать бесполезно. Лучше ты иди туда один, а я составлю