Изумруды пророка

компанию Хилари.
– О, я вполне могу побыть и одна, – запротестовала та. – Я… Мне очень жаль, Адальбер, – прибавила она, понизив голос.
– Давно бы так! – пробормотал Морозини. И, направившись к привратнику, бросил ему: – Пойдемте!
Тот свирепо оскалился, обнажив под спутанными усами кривые зубы:
– Скажите вашим друзьям, что лучше бы им вернуться в деревню. Может быть, им долго придется ждать… и даже очень долго. А зимой сюда по ночам приходят волки.
– Очень мило, что вы нас предупредили, – произнес несколько встревоженный Адальбер, – но мы достаточно взрослые для того, чтобы самим решать, как нам поступить… Мы остаемся!
– Ваше дело!
Еще мгновение – и тяжелая дубовая створка, окованная железом, захлопнулась у Морозини за спиной так же неумолимо, как опускается на могилу каменная плита. Это так на него подействовало, что даже захотелось оглянуться и посмотреть, не заметна ли над воротами надпись, которая начертана огненными буквами над вратами Дантова ада: «Входящие, оставьте упованья». Но потом, пожав плечами, отогнал эту мысль. Ради Лизы он готов был вступить в схватку со всеми демонами, какие только есть на земле.
То, что открылось ему в конце прохода под низкими сводами, где всадник не смог бы проехать, не пригнувшись, выглядело столь же неприветливо. Теперь перед ним возвышался сам замок, стоящий на скале и словно выраставший прямо из нее. Замок был заключен в кольцо двора, стиснутого каменными стенами, в толще которых размещались службы. Он ничем не напоминал место увеселений: это было сооружение вроде широкой и приземистой круглой башни с редкими и узкими тройными окнами, и единственным, что немного смягчало облик этого чудища, была окружавшая верхний этаж галерея с изящными аркадами. На фоне хмурого неба, по которому ветер гнал растрепанные тучи, замок выглядел зловещим, почти не уступая в этом своеобразному украшению, водруженному посреди двора: виселице, на которой покачивался скелет, подвешенный за ребра к огромному крюку для туш… Представив себе, какая смерть выпала на долю этого человека, Альдо почувствовал, что бледнеет… Но его уже встречали: четыре огромных пса, свирепо рыча, натягивали поводки, которые удерживал железной рукой исполин, точная копия привратника. И одного из этих псов было бы достаточно, чтобы Альдо почувствовал себя не лучше повешенного… Тем не менее нельзя было показывать свой страх, и Альдо, презрительно пожав плечами, лишь скользнул взглядом по человеку с собаками и вслед за провожатым поднялся по каменным ступеням, которые вели к двери замка…
Переступив порог, он с изумлением огляделся, спрашивая себя, уж не перенесся ли он в другой век или, может быть, на другую планету, настолько безумным выглядело то, что его окружало: головокружительное нагромождение лестниц с просветами, балок на цепях, темных сводов и еще более темных провалов, похожих на каменные мешки. Несколько летучих мышей дополняли картину, придавая интерьеру особое мрачное очарование. Никому и в голову не могло бы прийти, что здесь живет женщина. И тем не менее Альдо провели по этим каменным и деревянным лабиринтам к двери, выкрашенной красной краской и ведущей в комнату, которая куда больше напоминала тюремную камеру, чем прихожую. Ее обстановку составляли низкая кровать с соломенным тюфяком и одеялом, стул, стол с потушенным фонарем и примитивные «удобства». Исполин зажег фонарь и, положив на стол несколько листков бумаги и перьевую ручку, выглядевшую здесь неуместно, указал на все это гостю.
– Пишите! – распорядился он.
– Что я должен написать?
– Все сведения о себе: имя, профессия, возраст и так далее. И причину, которая привела вас сюда…
– Вам не кажется, что это напрасная трата времени? Для полного счастья мне надо всего лишь несколько минут поговорить с вашей хозяйкой…
– А ей этого недостаточно! Напишите то, что я вам сказал. Потом она решит, что с вами делать: принять, вышвырнуть вон или…
– Или что? – переспросил Морозини, чье терпение быстро истощалось.
– Сами увидите! А теперь, если не желаете писать, я выведу вас за дверь и велю Тьярко спустить собак…
Попробуй спорить в подобных обстоятельствах! Морозини, отчаянным усилием воли подавляя закипавшее в нем бешенство, написал короткий, но полный отчет о себе, закончив его тем, что желал бы приобрести камни, которые, по его мнению, по-прежнему находятся в распоряжении владелицы замка. Исполин собрал листки, сунул их в карман и направился к двери, остановив Альдо, который хотел было последовать за ним:
– Вы ждите здесь!
Пришлось смириться, и Альдо снова уселся на стул. Дверь опять заперли снаружи, и узник принялся размышлять о том,