Венецианский князь Альдо Морозини полагал, что с приключениями в его жизни покончено. Он разыскал четыре камня из священной пекторали, а главное — нашел любовь. И вот в самом начале свадебного путешествия его молодую жену похищают Чтобы спасти ее, князь должен найти еще два священных камня — изумруды, за которыми тянется длинный кровавый след. В своих поисках он не раз оказывается на краю гибели: в турецкой тюрьме, в замке Дракулы Но, ловко ускользая от опасностей, Морозини смело идет от одного удивительного открытия к другому
Авторы: Жульетта Бенцони
но Морозини по-прежнему пребывал в сомнениях. Когда поезд прибыл в Париж, Хилари попросила Адальбера найти для нее такси, чтобы отвезти ее в «Ритц», и после холодного прощания Альдо наконец, к величайшему своему удовольствию, расстался с англичанкой. Правда, Адальбер вызвался ее проводить до гостиницы.
– Потом заскочу домой, – сообщил он Морозини, – и приеду к тебе, жди меня на улице Альфреда де Виньи…
– А если тети Амелии нет дома? Ты же знаешь, ей вечно не сидится на месте…
– Тогда приезжай ко мне, будем ждать, пока она появится. Остается только надеяться, что она не отправилась в Америку или в Южную Африку!
Но госпожа де Соммьер вопреки их ожиданиям оказалась дома. Сиприен, старый метрдотель, при виде Альдо расплылся в улыбке до ушей и проводил в спальню, где маркиза завтракала в постели, а Мари-Анжелина читала ей вслух «Фигаро». Точнее, страничку светской хроники в газете, а еще точнее – объявления, помещенные под рубрикой «Кончина».
– В моем возрасте, – говорила тетушка Амелия, – не помешает знать, кого следует вычеркнуть из своей записной книжки…
Маркиза пребывала в довольно мрачном расположении духа, которое никак не могли улучшить серенькое утро и нудный дождь за окном. Но появление Альдо мгновенно разогнало тучи – если не на небе, то, по крайней мере, в душе и на лице тетушки.
– Вот тебя-то мне и надо! – воскликнула она, протягивая ему обе руки, окутанные сиреневым батистом с кружевными прошивками. – Мы с План-Крепен ничего о тебе не знали и уже начали погружаться в ужаснейшую тоску…
– …осложнившуюся ипохондрией! – пискнула чтица. – И наше дурное настроение нередко делало нас агрессивными!
– Вы, сдается мне, только что вернулись из церкви Святого Августина, где вроде бы должны были принять причастие? – в негодовании напустилась на нее старая дама. – В таком случае, дочь моя, можете отправляться исповедоваться заново! Вы вполне заслужили, чтобы я немедленно отправила вас за покупками.
– Прошу вас, не делайте этого, – сказал Альдо, со вздохом опускаясь в стоявшее рядом креслице. – Мне очень много надо вам рассказать. Вам обеим!
– Ну, это может немного подождать… Хотя бы до тех пор, пока ты основательно не подкрепишься. Ты выглядишь хуже некуда, просто смотреть страшно. От Лизы, конечно, все еще никаких новостей?
– Никаких.
– А… о камнях что-нибудь известно?
– Мы смогли проследить их путь до недавнего времени.
– Значит, ты знаешь, где они сейчас?
– Пока что нет… но рассчитываю на вас, чтобы это узнать.
– На меня? – изумилась госпожа де Соммьер.
– Да. Но сначала я должен рассказать вам обо всем, что с нами приключилось.
И Альдо, не переставая при этом поглощать в неимоверных количествах круассаны, гренки с маслом и с джемом, варенье и кофе, приступил к насколько можно подробному рассказу. Правда, кое-какие детали он все же опустил, избавив маркизу де Соммьер от описания ночи, проведенной с Саломеей. О том, какое неприятное напоминание о себе оставила у него на шее Илона, он тоже умолчал, тем более что след этой встречи был стыдливо заклеен пластырем. Впрочем, под конец тетушка Амелия слушала его уже не так внимательно, а последние слова и вовсе почти пропустила мимо ушей. Едва Альдо произнес имя принца Райнера, она впала в глубокую задумчивость. И еще довольно долго молчала после того, как племянник умолк. В конце концов лицо ее выразило сомнение, а во взгляде, устремленном на Альдо, блеснул веселый огонек.
– При дворе Фердинанда никогда не было никакого принца Райнера. Эта девица тебе сказки рассказывала… Или нет, скорее она просто скрыла под маской своего героя. На самом деле речь идет, должно быть, о Манфреде-Августе, кузене Гогенцоллернов; и королева Мария действительно рассказывала мне о его «возмутительной» связи с цыганкой, девушкой, которую он поселил в старинном охотничьем домике неподалеку от Синаи…
– Может быть, это и так, но только, если мы начнем заниматься предположениями, нам нелегко будет во всем разобраться. Можете ли вы, если допустить, что принц тот самый, отыскать среди его кузин немецкую принцессу, страстно любящую изумруды? Хотя вряд ли после войны, разорившей три четверти аристократии, еще остались принцессы, способные покупать себе драгоценности такого класса…
Вместо ответа маркиза де Соммьер снова погрузилась в размышления, только на этот раз она размышляла вслух:
– У двойного дома Гогенцоллернов и Гогенцоллернов-Зигмарингенов, к которому принадлежат румынские короли, кузенов и кузин более чем достаточно, но если мы, как ты предлагаешь, будем исходить из того, что речь идет о Манфреде-Августе, то среди его родни я не вижу ни одной принцессы,
