Изумруды пророка

самого пленительного города, какой только существует в мире, и потом, вас озаряют все эти драгоценные камни, все эти волшебные сокровища, которые проходят через ваши руки. То, что я люблю больше всего на свете!
Альдо не преминул воспользоваться случаем:
– Да, я знаю. Вы, сударыня, прославились своей любовью к прекрасным камням, особенно к изумрудам… Но те, что украшают вас сегодня вечером, поистине великолепны…
– Правда, сказочные камни? – оживленно подхватила она. – Я без ума от этих серег! Я заплатила за них целое состояние одной очень странной женщине, она наполовину цыганка и была любовницей моего родственника, который держал ее взаперти в охотничьем домике в Карпатах. Вот, возьмите! Полюбуйтесь!
Быстрым и грациозным движением она вынула из уха серьгу и протянула ее соседу по столу, тотчас прибавив со смехом:
– Господи, да у вас руки дрожат! Неужели вы одержимы той же страстью, как я?
Она не преувеличивала. Теперь, когда Альдо держал наконец в руках это чудо, за которое готов был, если потребуется, заплатить собственной кровью, его захлестнуло неимоверное волнение, его буквально трясло. С трудом справившись с собой, он ответил:
– Намного большей, сударыня! Вы говорили, что заплатили за эти камни целое состояние? Ну а я отдал бы все, что у меня есть, чтобы их получить.
Тон его был настолько серьезным, что прекрасные длинные зеленые глаза Федоры округлились от изумления.
– Это так важно? – спросила она, забирая у него из рук серьгу и снова вдевая дужку в ухо. – Уж не стараетесь ли вы меня испугать?
– Ни в коей мере, ваше высочество, но у этих древних, и весьма древних, камней удивительная история.
– И что – она вам известна?
– Более или менее.
– Так рассказывайте же, рассказывайте поскорее!
– Простите меня, но только не здесь и не сейчас!
В самом деле, в эту минуту принесли омаров и вокруг стола суетилось множество слуг. Впрочем, в это самое время и хозяин дома решил, что венецианец слишком надолго присвоил себе прекрасную соседку, и обратился к ней с каким-то вопросом. Воспользовавшись этим, Альдо два-три раза глубоко вздохнул, стараясь унять бешено колотившееся сердце, и попытался разработать план дальнейших действий. Он как раз обдумывал, не окажется ли наилучшим решением кража со взломом, когда Федора вновь повернулась к нему:
– Вы правы. Здесь совершенно невозможно разговаривать, а, с другой стороны, завтра утром я уезжаю в Лангенфельс, чтобы заняться подготовкой к балу, который я традиционно устраиваю в последнюю ночь года. По этому случаю я хотела бы видеть вас среди своих гостей и надеюсь, что потом вы составите мне компанию еще на несколько дней. И тогда у нас будет вполне достаточно времени для того, чтобы познакомиться поближе и поговорить! Вы приедете?
Она на мгновение прикоснулась к руке Альдо, а в ее голосе зазвучали более теплые и волнующие нотки. Морозини тотчас вспомнил о многочисленных любовниках, которых приписывала молва этой сирене, и с легкой досадой подумал, что ему снова придется расплачиваться натурой, но не мог же он упустить великолепный случай завладеть изумрудами, когда случай этот сам шел к нему в руки. Безусловно, надо принимать приглашение. Он еще успеет разобраться во всем на месте…
– С бесконечной радостью! – прошептал он с самой обольстительной улыбкой. – Ваше приглашение для меня тем приятнее, что впоследствии я намеревался ехать в Вену. Кстати… могу я взять с собой своего секретаря? – спросил он, мгновение поколебавшись перед тем, на какую должность ему назначить Адальбера, чье присутствие и особые таланты показались ему совершенно необходимыми.
– Разумеется! Что мне какой-то секретарь? – откликнулась великая княгиня, небрежным взмахом руки отметая проблему. – Это огромный замок, да там, впрочем, будут и другие приглашенные. Только они там не задержатся…
Но этот увлекательный разговор пришлось прервать, потому что к Альдо обратилась другая его соседка по столу, русская графиня из Комитета помощи. Ее интересовало, какая погода сейчас в Венеции. Альдо ответил ей со всей любезностью, на какую способен окрыленный надеждой человек.
Назавтра он с утра поспешил к Адальберу, чтобы тот не убежал со своей англичанкой по магазинам или пить чай. И в самом деле успел вовремя: Теобальд, на лице которого почему-то было написано полное отчаяние, проводил его в комнату, где Адальбер сидел за завтраком с задумчивым видом, встрепанный сильнее обычного, обмакивая круассан в чашку кофе с молоком. Похоже, он не спал ночь: комната так пропахла табаком, что Альдо первым делом бросился к окну и распахнул его, а уж потом выложил разом все свои новости. Адальбер выслушал его с блаженной