К звездам

отдаю себя в твои руки. И делаю это по самой древней из всех мыслимых причин, Семенов. Любовь. Пожени нас, Иван, ничего больше от тебя не требуется.
Семенов в смятении ломал пальцы, не зная, что и думать.
— Ты просто ужасные вещи говоришь, Ян. Когда я один, у меня тоже разные вопросы появляются, но спросить некого. Однако в исторических книгах написано…
— Исторические книги — дурацкий вымысел.
— Ян, — раздался голос в динамике внутренней связи, — тебя вызывают.
— Соедини.
Сквозь помехи прорвался голос Ли Сю:
— Ян. У нас тут неприятность, на одном танке гусеница лопнула. Стоит на обочине, ребята работают. Ты к ним подъедешь через несколько минут.
— Спасибо. Я им помогу.
Семенов погрузился в свои мысли и даже не заметил, как Ян ушел. Впереди показались два танка; увидев их, водитель убавил ход. Ян прикинул расстояние…
— Не останавливайся. Сбросишь скорость до десяти километров — я спрыгну.
Ян окунулся в палящий зной. В следующий раз, пожалуй, придется скафандр надевать, иначе не вылезешь. Ян опустился на нижнюю ступеньку, подождал немного, спрыгнул, пробежал несколько шагов и помахал рукой водителю. Тягач снова набрал скорость. Ли Сю с двумя механиками возились у растянутой гусеницы: выколачивали соединительный палец из лопнувшего трака.
— Вот видишь, — показал Ли Сю. — Ремонту не подлежит. Металл раскристаллизовался, видно, на изломе.
— Замеча-ательно, — протянул Ян, пробуя ногтем хрупкий излом. — Ну что ж, ставьте запасной.
— Так у нас больше нету, все израсходованы. Можно взять с другого танка…
— Нет. Этого мы делать не станем. — Ян посмотрел на небо. Ну вот, начинается. Корабли не приходят, все изнашивается, а заменить нечем. Так оно и кончится скоро. — Оставляем танк здесь и поехали догонять остальных.
— Не можем же мы его бросить!
— А почему, собственно? Если мы сейчас разорим запас на других машинах — что станем делать при следующей поломке? Оставим его и едем дальше, только запереть надо. А когда придут корабли — приведем в порядок.
На то, чтобы забрать из танка личные вещи и запереть люк, понадобилось несколько минут. В молчании они забрались во второй танк и устремились вслед за ушедшими поездами. И тут их вызвал по радио Семенов:
— Я много думал после нашего разговора.
— Я на это надеялся, Иван.
— Я хочу поговорить — ну, ты знаешь с кем, — прежде чем принимать решение. Ты меня понял?
— Иначе и быть не может!
— А потом мне надо еще и с тобой поговорить. У меня к тебе есть вопросы. Не скажу, что я с тобой согласен. Не во всем. Но я думаю, то, что ты просишь, — я, наверно, сделаю, даже с удовольствием.
Танк мотануло в сторону — это водитель подпрыгнул от неожиданности, оглушенный торжествующим кличем Яна.

Инженеры, строившие Дорогу, покоряли природу — и, наверно, испытывали огромное удовольствие от этого. Иначе трудно объяснить, почему они работали так, чтобы результат их трудов был не только функционален, но и производил наилучшее впечатление.
Было несколько способов преодолеть огромный горный кряж, обозначенный на дорожной карте просто как «Хребет 32-БЛ». Можно было просто пробить длинный туннель, который пронизал бы его насквозь и вывел Дорогу к прибрежным горам, пониже, где дальнейшее строительство не составило бы никаких проблем. Проектировщиков столь простое решение не устраивало. Вместо этого Дорога поднималась широкими, пологими петлями почти к самому верху хребта — она, по сути, проходила по срезанным вершинам прилегающих меньших гор, — а дальше шла по верху, прорезая пик за пиком короткими горизонтальными туннелями. Породу из туннелей использовали для засыпки долин между ними, превратив щебень в монолитную массу с помощью расплавленной лавы. Энергии на это потратили очень много, но потратили не зря. Осталась Дорога, памятник искусству и могуществу человека.
Перед въездом в туннель через самую большую гору находилась громадная ровная площадка. Строители наверняка использовали ее для стоянки своих гигантских машин. Об их размерах можно было догадаться хотя бы по тому, что здесь, на площадке, умещались одновременно все поезда, все тягачи с вагонами. Это было любимое место: пока механики ремонтировали и осматривали технику, семьи могли пообщаться друг с другом, отдохнуть от бесконечных дней в опостылевших вагонах.
У Высокой площадки два великих достоинства: высота и постоянная тень от горы. Поэтому здесь хоть и жарко, но можно обходиться без скафандров. Мужчины прогуливались,