Кабы я была царица

наследников себе произвести, брали с собой к женам в постель красивых юношей-фаворитов. Она тогда Соньку еще спросила – зачем? А Сонька только плечами пожала – сама, мол, не знаю… Сейчас бы она ей порассказала – зачем! Ой как порассказала бы, каково это – наследника мужу зачинать, когда в соседней комнате, за стеной, мерзкий Артур сидит и явно прислушивается к тому, что в их спальне происходит! Дверь-то нараспашку открыта! Хорошо хоть, что в постель его с собой Вадим не тащил, как английский какой Луи или Филипп…
О, вот и сыночек проснулся! Солнышко, лапочка Сашенька, золотая рыбочка! Ее сыночек… Маленький, теплый, глаза таращит, от волос молоком пахнет, счастьем, еще бог знает чем, от чего сердце заходится и так сладко щемит… Сейчас они вдвоем каши наедятся да гулять пойдут. Надо выйти отсюда, свежим воздухом подышать, обдумать все еще раз. Хотя чего тут думать-то? Теперь лишь бы Сонька не подвела…
Вадим явился, как и обещал, к вечеру. Свалил в прихожей кучу хрустящих пакетов, махнул в их сторону небрежно – разбери, мол. Она повиновалась молча, отдала ему в руки Сашеньку. Из кухни ей слышно было, как он возился с ребенком в комнате – гукал, смешно вскрикивал, и вообще производил голосом что-то очень уж сентиментально-сюсюкающее. То ли блеял, то ли мычал, то ли мяукал… Сашенька взвизгивал радостно, хохотал до икоты, и она ревниво прислушивалась к этой его младенческой радости, сжав зубы до боли. Потом они оба появились в дверях кухни – красные, распаренные от возни. Сашенька восседал на отцовских плечах, и Вадим бережно придерживал его за спинку. Увидев мать, малыш дернулся, и она кинулась к нему с протянутыми руками:
– Осторожно! Осторожно, Вадим! Уронишь же…
– Не боись, не уроню. Эту ценность я никогда не уроню, можешь быть спокойна. Сам разобьюсь вдребезги, а его не уроню.
Усевшись перед ней на удобный кухонный диван, он посадил ребенка к себе на колени, бросил ей, будто нехотя:
– Слышь, ты… Пожрать чего-нибудь сделай! Я сегодня замотался совсем с этим отъездом, даже пообедать некогда было. Там я отбивные готовые купил…
Отбивные действительно в привезенных им пакетах присутствовали. Надо было только бросить на сковородку, разогреть. Она тут же засуетилась по кухне, изредка взглядывая на Сашеньку, который все никак не мог отойти от затеянных отцом игрищ – подпрыгивал в его руках нетерпеливо, взмахивал ручками, норовя достать до его лица.
– Слушай… Мне кажется, у него температура! – озабоченно потрогал Сашенькин лоб Вадим. – Не заболел ли, часом? – И, обращаясь уже к ребенку и ласково коверкая слова, повторил вопрос: – Ты, дружок, не заболел ли, а? Нет? Смотри, а то придется папке свою поездку отменять… А поездка у папки серьезная… Папка дом нам с тобой едет смотреть…
– Да нет. Не заболел он. Говорю же – это зубки у него режутся. Так всегда бывает, не беспокойся, – не оборачиваясь от плиты, тихо произнесла Вика. – Поезжай, не волнуйся.
Она старалась, очень старалась говорить спокойно. Еще чего не хватало, чтобы он никуда не уехал! Сонька за ней приедет, а он здесь торчит! Вот уж действительно – господи пронеси…
– А чего это ты так обо мне волнуешься? – насмешливо произнес ей в спину Вадим. – И вообще… не нравится что-то мне твое спокойствие…
– Отчего же?
– Ну как… Утром вся на слезы-сопли изошла, а тут вдруг на тебе – такое спокойное равнодушие! Или одуматься успела, пока меня не было?
– А что мне еще остается делать? У меня есть какой-то другой выход?
– Нет. Нету у тебя никакого другого выхода, – произнес он по-утреннему жестко. – В твоем положении, милая, только один выход есть – поумнеть и принять ситуацию такой, какая она есть. Я ж говорил тебе, что неплохая она у тебя вовсе, ситуация твоя! Ты баба молодая, красивая, при деньгах будешь… Чем тебе плохо? Ничем не плохо… И нам с Саньком тоже будет неплохо… Да, Санек? – ласково потрепал он ребенка. – Папка дом поедет скоро покупать… Даже не дом, а замок, можно сказать! Будем с тобой в замке жить… В этом, в графстве… как его? Черт, забыл…
Он задумался на секунду, потом вдруг расхохотался от души над этой своей забывчивостью – очень уж забавной она ему показалась, видно. Вика перевернула на сковородке отбивную, обернулась на секунду и внутренне содрогнулась от омерзения – слишком уж мелко-противно тряслись в смехе его жирные красные щечки…
– А потом ты вырастешь, будешь в Оксфорде учиться… – отсмеявшись, снова воодушевился будущими надеждами Вадим. – А потом, со временем, может, и лордом настоящим заделаешься… Мамка, ты хочешь, чтоб твой сын прожил свою жизнь в лордах? – переспросил он у Вики насмешливо.
Так. Выдержка. Только выдержка. Никаких слез и истерик. Спокойно, Вика, уговаривала она