Кабы я была царица

вас обременять…
– Ой, да чего там – неловко! Приходите! Прямо нынешним вечером и приходите! Посидим в домашней обстановке, поговорим…
– Ну, хорошо, – задумчиво протянул неизвестный Артемий на том конце провода. – Хорошо, раз так… Говорите адрес, Тамарочка! И еще… вы какое вино предпочитаете? Белое? Красное? Или, может, шампанского привезти?
– Ой, да мне все равно… Я вообще-то непьющая…
– Так и я тоже этим делом не увлекаюсь. Но если для знакомства, так, чисто символически – отчего ж нет?
– Ну, тогда на ваш вкус. Что принесете, то и принесете. Приходите часикам к семи. Записывайте адрес…
Продиктовав адрес, она положила трубку, радостно-возбужденно схватилась за щеки, заметалась глазами по чистенькой, будто в ожидании ее семейного счастья затаившейся квартирке. Так. В первую очередь надо одеться как-то понаряднее. Не в халате же старом гостя встречать! Посмотрим, что у нас там есть понаряднее…
Распахнув дверцы шкафа, она начала торопливо выуживать на белый свет свои наряды, осматривать их критически. Может, платье выходное надеть, бархатное, зеленое? С бусами? Нет, слишком уж оно парадное, еще подумает – вот баба с дурной радости вырядилась… Надо бы поскромнее чего-нибудь. Вот, костюмчик черненький трикотажный с серебряной блескучей вышивкой на груди… Нет, тоже не подойдет. Слишком уж мрачно получается. А вот блузка шелковая, вся в желтых ярких цветах… Вот блузку, пожалуй, надеть можно. С брюками. Или нет, с бриджами! У нее же бриджи новые куплены! Она долго не решалась их купить, слишком уж неподходящей казалась эта одежка для ее полной, животом вперед смотрящей фигуры… А потом пригляделась на улице – каждая вторая полная баба в этих самых бриджах идет! А она что, хуже их, что ли? Раз этот проклятый живот к сорока годам захотел сам по себе вперед выпереть, уж и модного ничего надеть нельзя?
Нарядившись в джинсовые, со смешным отворотиком по краю короткие штаны и яркую блузку, она торопливо-кокетливо повертелась перед зеркалом, заодно чуть подъерошив высветленную короткую челку. Жаль, конечно, не успела в парикмахерскую сбегать. Ну да ничего, это можно будет и потом… Теперь главная задача – накормить мужикашку повкуснее! Чтоб проникся, чтоб оттаял. Это ж надо – целый год без жены живет… Вдовец, стало быть…
На кухне она с ходу распахнула дверцу холодильника, задумалась, решительно сведя белесые бровки к переносью. Так, что мы тут имеем? Вот, например, приличный кусок свинины имеем. Можно отбивные хорошие сделать. А вот фаршик домашний есть, говядина со свининой, опять же котлеток налепить можно… Наверное, котлетки более кстати будут? С лучком, с чесночком, с зеленью… И чтоб большенькие по размеру были – на полтарелки! Пусть не думает, что она какая-нибудь там… жадная. А на гарнир можно картошки нажарить – с хрустящей корочкой. Уж что-что, а картошка с хрустящей корочкой у нее всегда знатно получалась. Просто надо ее в кипящее масло чуть подсушенной бросать. Ну все, решено! Делаем для мужикашки на ужин картошку и котлетки домашние! Чтоб запах на всю квартиру стоял! Чтоб как зашел, так и растаял от одного только запаху.
К семи часам стол в комнате был уже накрыт. Тарелочки она достала из запасов – десять лет никому до них дотронуться не давала. Еще чего! Чтоб из таких красивых тарелок – с синей по всему полю мудреной росписью – просто так еду есть! А теперь чего ж – теперь можно. Настал ее час. Теперь можно и каждый день, пожалуй, из таких тарелок есть… Правда, фужеры, из тех же запасов на белый свет извлеченные, к этим тарелкам совсем по цвету не подошли. Зеленые были фужеры-то. Матовые, толстого стекла. Она тогда их еще покупала, когда со всякой красивой посудой напряженка была. Тогда это сильно модно было – всякие цветные фужеры на стол ставить. Вот она и купила – впрок. И припрятала. До лучших времен. Ох уж как, бывало, они с Викой насчет этих «лучших времен» пластались!
Никак она не хотела ее понять… Зачем, говорит, есть из треснувших старых тарелок да чай из граненых стаканов пить, когда у тебя новая посуда по шкафам припрятана? Надо, говорит, уметь жить сегодня, здесь и сейчас, а не откладывать нормальную жизнь на потом! Так сердилась на нее, дурочка… Не понимала по своему малолетству, что, когда думаешь все время про это «потом», когда мечтаешь о нем долгими одинокими бабьими ночами, то жить будто и легче становится. И отказывать себе во всем ради этого «потом» – тоже легче. И экономить на копейках – легче. Можно сказать – веселее даже. Экономия – она ж тоже веселой быть должна! Как Сонюшка однажды сказала по-умному – с элементами нищенского творчества… Грустно так сказала, ее, Тамару, жалеючи. Вроде как за нее заступилась.
Вообще, страсть к этой веселой и хитрой экономии ей, наверное,