Кабы я была царица

не едет! Всякий сброд на вокзале да в аэропорту собирается! Все ж думают, что там длинные рубли прямо на дороге валяются! Потому и проверяют, чтоб документ был!
– Так Сонечка же не сброд… По ней же сразу видно, что она приличная девушка! – обиделась за Соню Лидия Петровна. Потом, подумав и будто разложив что-то внутри себя по нужным полочкам, произнесла медленно и деловито: – Ты вот что, Сонечка… Ты привези-ка мне оттуда рыбки, ладно? Муксуна привези, килограммчика этак на три. Хорошо?
– Я постараюсь, Лидия Петровна… Если найду, конечно. Я ж не знаю, где там этот муксун продается…
– Да найдешь! Вот только у меня с собой денег нет… Ты купи на свои, я потом с тобой обязательно рассчитаюсь!
– Ага… Обязательно рассчитаешься, как же… – едва слышно пробормотала за ее спиной Света.
– Что ты там бормочешь, Светочка? – настороженно обернулась к ней Лидия Петровна.
– Да ничего! Выпишите вы ей командировку, жалко вам, что ли? И без муксуна выпишите!
– Ладно, без твоих ценных указаний разберусь! И без фамильярностей – тоже! – резко отчеканила начальница, доставая из ящика стола командировочный бланк.
– Спасибо, Лидия Петровна! – сунулась к ней с торопливой благодарностью Соня.
– Ой, да что – спасибо… А вдруг они там чего проверять начнут? Тебе ничего не будет, а мне… Не дай бог, и этого места лишусь…
– Так Сонька тогда скажет, что она у вас бланк из стола выкрала! – хохотнула коротко Света и тут же подмигнула Соне из-за спины начальницы – смотри, мол, как я с ней не церемонюсь. – Сонька – она может! Она что хошь сделает, лишь бы за нее человек не пострадал! И сама жрать ничего не будет, а муксуна этого вам припрет, уж будьте в этом уверены!
– Да, Света. Соня именно такая – честная и порядочная. В отличие от тебя. И тебе надо брать с нее пример, – тихо и раздраженно проговорила Лидия Петровна, примеряясь круглой печатью в нужное на бланке место.
– Ага… Потому вы и питаетесь ею частенько… Намазываете на себя ее честность да порядочность, как масло на хлеб…
– Света! – одновременно возмущенно вскинули на нее головы Соня и Лидия Петровна. Правда, возмущение это было совсем разного толка: у Сони – робко-просительное, как всегда, а у Лидии Петровны – сердито-выпуклое, чуть визгливое даже, перелившееся через край ее начальственного терпения.
– Все! Молчу, молчу… – выставив вперед ладони, примирительно улыбнулась им Света.
– Нет, это уже ни в какие рамки… Ты что себе позволяешь вообще? Как ты со мной разговариваешь? Да я тебя в два счета отсюда уволю!
– А права не имеете. Трудовой кодекс, он и для меня тоже написан, в конце концов. Не только для вас.
– Да я… Да я…
Чем закончилась их словесная перепалка, Соня уже не услышала. Схватив со стола заветную бумажку, она поторопилась выскочить за дверь, в очередной раз удивляясь Светиному то ли нахальству, то ли смелости. Вот ей бы так научиться! Нахальства, конечно, ей такого, уж извините, не надо, а от кусочка смелости она бы точно не отказалась.
В магазине она долго ходила меж прилавков, примериваясь, что бы такого купить в дорогу, для кошелька необременительного. Выбор ее пал на буханку черного бородинского, творожные сырки и китайскую лапшу быстрого приготовления. Молодцы, китайцы. Хорошую еду придумали. Как Вика ее называет – бомжовскую. Но это ж Вика… А для нее – и такая сойдет! А сырки она будет на черный хлеб намазывать. А что – красиво даже. В некотором смысле – фантазийно. Черный хлеб, а сверху белый сладкий творог… В общем, с голоду не умрет!
Домой она заявилась совсем поздно, уставшая и голодная. На этот раз дверь открыли ей с ходу, она даже отпрянула от неожиданности, увидев в дверном проеме злое лицо Люсиного мужа. Да ладно бы еще злое – лицо это было абсолютно разъяренным, узкими глазками растопыренным и кривыми губами шипящим. Она даже оглянулась назад растерянно, словно ожидала, что злоба эта направлена на кого-то другого, и открыла было рот, чтобы задать какой-нибудь сакраментальный, подобающий случаю вопрос вроде того – что это с вами такое происходит? Или – что такое у вас случилось? Но не успела. Люсин муж Серёня грубо обхватил ее руку чуть выше локтя, рывком втащил прихожую, захлопнул за ней дверь. Можно сказать, не втащил, а выдернул ее с лестничной клетки. Потом с силой пихнул ее в спину так, что лязгнули Сонины не ожидающие такого поворота событий зубы, и она влетела в комнату и долетела до дивана, ткнулась в него коленями и свалилась плашмя. Все произошло настолько быстро, неожиданно и бесповоротно, что мозг Сонин отключился на время, не догоняя последних событий, и даже паники внутренней в ней не проснулось. Было внутри одно только сплошное удивление – что это? Может, это все и не с ней вовсе происходит?