Выкрасть артефакт древних? Легко! Очаровать при этом стража? Сам напросился! Нужно добавки? Прости, милый, секс — не повод даже для знакомства. А в нашем случае повод быстро унести ноги.Только почему так ноет сердце и болит душа, когда я снова вижу его? И как же разобраться в себе, когда упорный страж не отпускает?Что ж, для прошедших курс выживания на Земле нет ничего невозможного.☘️Кто не успел, тот конкретно попал.Слабо — скверное слово.Верьте не интуиции, верьте сердцу.Все еще долбоптичка.
Авторы: Ольга Райская
строя на них жалкие догадки!
— Да-а-а, — как-то не очень оптимистично протянул блондин. — Я буду учить твою дочь. И, поверь, ни один волосок не упадет с ее головы.
— Тогда… Клянись!
— Клянусь защищать леди Иннию Мидр даже ценой собственной жизни до последней капли магии!
Повисла тишина. Я боялась даже дышать, чтобы не выдать себя. Наконец, Орас, очевидно в чем-то удостоверившись, произнес:
— Верю.
А Лесар… Он…
— Я бы хотел взглянуть на спину Иннии.
Что? А стриптиз ему тут не сбацать? Пора было что-то предпринимать. Я пошевелилась, отчего боль вернулась, поэтому стон вышел вполне правдоподобным и натуральным.
— Сейчас, девочка… Сейчас… — как старая наседка с выводком, закудахтал граф.
— Надеюсь, ты послал за целителем, — снова вмешался Лесар. Ну кто его просит-то? Все ж хорошо было.
— В нем нет необходимости, — отмахнулся от него Орас, и меня перевернули на живот.
Новая куртка, а за ней и рубашка были нагло срезаны. Воздух холодил обнаженную кожу, от этого боль притуплялась и становилось легче. Мужчины молчали.
Только спустя минуту Лесар что-то произнес, но то ли я не разобрала слов, то ли просто не знала этого языка, смысл сказанного остался тайной.
Зато Орас снова на него прикрикнул:
— Прошу не выражаться при девочках! Не забывай, что перед тобой благородные леди старинного рода! Лучше подай вон ту склянку с мазью.
— Я не хотел… — это я услышала до того, как граф стал смазывать мои практически боевые травмы.
И, да, получить их стоило хотя бы ради того, чтобы услышать столько раскаянья из уст язвительного блондина. Подожди, милый, мы так скоро и до самобичевания дойдем! Только без моих травм.
— Идем. Ей нужно отдохнуть, — сказал граф.
— Я останусь!
— Идем, Лесар. Я пришлю к ней Лойс.
И дверь снова хлопнула.
Не знаю, что местные эскулапы добавляли в мазь, но спалось от нее удивительно сладко. Особенно, осознавая тот факт, что все твои страдания отомщены, ибо нет более мучительных страданий, чем совесть. А она у Лесара была, что тоже не могло не радовать.
По комнате витали умопомрачительные ароматы еды, а есть хотелось так, что живот сводило. Волей-неволей принюхиваясь, я втянула в себя воздух, чем, очевидно, выдала себя с головой.
— Вставай, трутень! — на родном, почти уже забытом языке велела сестра.
Пришлось открыть глаза. Я лежала на животе, руками обнимала подушку и была обнажена. Каким экзотическим образом Лойс в такие моменты удавалось меня раздевать, понятия не имела. Видимо, опыт, приобретенный в течение тех лет, пока старушка ухаживала за бездушным овощем.
— Я бы с этим поспорила, — сонно ответила Светке и потянулась.
Спина еще болела, но уже не так дико, как до этого. И то хлеб.
— Ну! — пристально посмотрела на сестру. — Ты кормить меня пришла или нотации читать?
— Одно другому не мешает, — ответила она и поставила перед моим носом поднос.
О, там было все, что я успела полюбить в новом мире. Орас заботился о дочери, как… Как самый настоящий отец, которого так и не смог нам заменить Леонид при жизни.
Хлеб на Леандоре пекли такой, что в пору слюной захлебнуться. А когда лепешки были еще горячими, их смазывали мягким сыром, тщательно смешенным с местными травами, и маслом, которое таяло и пропитывало пушистый мякиш, наполняя его сказочным ароматом. И одну из шести лапок не пожалел. Знаю я, кто три других слопал. Наверняка, угадала! Ему бы никакая совесть аппетит не испортила. Вон какой тяжелый вымахал!
Про десерт Мидр тоже не забыл. Очень мне полюбились местные ягоды. Как поведала Лойс, в теплое время года их собирали мало. Давали время завялиться, а потом подморозиться прямо на кусту. Добывали, разрывая снег, чтобы собрать гроздья темных ягод. На вкус они напоминали нечто среднее между самыми вкусными цукатами и карамелью. В общем, с чаем шли на ура, при этом не отягощая организм лишними калориями.
Хотя мне ли о них говорить? Калории тут расходовались, словно патроны из пулеметной ленты. Я скорее похудела, чем набрала, несмотря на то, что питалась как борец сумо в период набора массы.
Светка с умилением смотрела, как я лопаю, принесенное ею изобилие. Она сидела на мягком стульчике у зеркала, ласкала любящим взглядом, но ее руки, сложенные на груди, мне не нравились. Неправильная позиция какая-то, тревожная. Не к добру.
И правда, стоило закинуть в рот горсть ягод и запить их чаем, как сестра завопила:
— Женька, дурища пучеглазая, как ты могла?! Как ты могла, я тебя спрашиваю?! — я едва не поперхнулась, но промолчала, ибо пока меня не спрашивали, а отчитывали. Выговор продолжался: — Козе понятно, что магия,
