Как достать стража. Влюбить и обезвредить

грез до политики государства.
Стоп!
Это что же получается? Лесар для меня важен и жизненно необходим? Бред! Ну бред же, да? Или нет?
Хорошо, о сероглазом страже я подумаю дома, когда запрыгну в кровать, а сейчас… сейчас самое время довериться интуиции. Чего бы мне хотелось?
Я задумалась и осмотрелась. Братья Йари о чем-то тихо спорили, показывая на одну из полок. А мне вдруг так сильно захотелось подойти и обнять их. Просто так, по-дружески, за плечи. И я не стала себе отказывать, а именно так и поступила.
— О чем спор? — поинтересовалась я, но ответить мне не успели.
На той самой полке серебристо-серым засияли два пшекая. Они были цилиндрическими, с начертанными на них похожими рунами, что сомнений не осталось.
— Это ваше оружие, — улыбнулась я и подтолкнула ошарашенных братьев, не забыв про напутствие: — Берите только те, что светятся, и не вздумайте прикоснуться к другим.
С минуту мы все любовались мечами в руках Вана и Борса, пока Еджайд не прервал тишину:
— Теперь моя очередь! — и он схватил меня за руку.
Интуиция — это хорошо и здорово, но в ту секунду, когда наши с ботаником ладони соприкоснулись, я увидела свое первое на Леандоре настоящее видение. Короткое. Оно длилось всего пару секунд, но открыло многое.
— Инни, что с тобой? — рядом стоял Еджайд и испуганно хлопал глазами. — Мне показалось, что ты сейчас потеряешь сознание.
— Я кое-что видела… — прошептала ботанику.
— Мой пшекай? — в голосе паренька было столько предвкушения, столько надежды, что мне даже стало жаль его разочаровывать.
— Понимаешь, не у всех стражей первородных были пшекаи. Ты ведь знаешь, что наша магия не только дар стражей, но и жрецов. А оружие жреца молитва и заклинание, — вздохнула я и добавила: — Они все были воинами, Еджайд. И порой жрец оказывался ключевой фигурой в бою.
Да, это я тоже видела за те секунды.
— А с кем они воевали? — чуть не плача, спросил ботаник.
Я задумалась, проанализировала и удивленно ответила:
— Враги были разные, но они все пришли на Леандор извне.
— Пришельцы? — тихо ахнул Еджайд.
Подойдя к постаменту, где раньше лежало мое перо, я потерла надпись на орнаменте, и прямо в тумбе, казалось бы высеченной из цельного куска камня, напоминающего мрамор, открылся тайник. Небольшой, вмещающий в себя лишь две книги и еще один тонкий, похожий на толстый фломастер предмет. Я знала, что это моя вещь, а вот книги… Книги передала новому, единственному за многие годы, жрецу стражей.
— Если кто с этим разберется, то только ты, — улыбнулась я.
Ботаник робко принял у меня фолианты и удивленно поднял глаза.
— Я… я понимаю, что написано на обложках… — совсем тихо произнес он. — «Книга Света» и «Книга Тьмы».
— Завернул быстро книги в плащ и передал мне! — голос Лютоя был хриплым, низким, незнакомым.
Еджайд растерялся, а я понятия не имела, как в моих руках оказался странный предмет. Яркий алый луч прошил пространство. Свяжешься с магическим миром, какой только ерунде не научишься. Впрочем, фехтовать и драться на мечах я не умела, а вот порезать колбасу тонко и ровно могла легко. Не знаю, как мне удалось оказаться впереди ботаника и задвинуть его за спину.
— Ван! Борс! — крикнула я, но адепты застыли, словно замороженные.
Ну почему все всегда приходится делать самой?
— Инни, это же не Лютой, да? Это ведь не он? Что сейчас будет? — шептал где-то позади Еджайд.
Парень оказался так напуган, что и заткнуть его было совестно. Болтливый, занудный, несуразный… Если это основные качества жреца, то я понимала, почему первородные проиграли войну, не понимала только с кем.
— Книги… Мне нужны книги… — прохрипел Лютой и закашлялся. Его словно что-то душило, или наоборот — он что-то в себе душил.
— Что ты такое? — брезгливо спросила я.
Кашляющее создание было Лютоем и одновременно не было, а возможно, свое тело здоровяк сейчас делил с кем-то еще. Напасть сейчас — навредить товарищу, не напасть — кто его знает, что может произойти тогда!
— Инни, ты же его убьешь? Инни… — истерил новый жрец.
— Мне кажется, он с этим сам прекрасно справляется. Успокойся и старайся дышать ровно, — посоветовала ботанику.
То, что было Лютоем упало на колени и, держась за горло, задыхалось, хрипело, пыталось что-то сказать.
— Проклятые с-с-с-стра-ш-ш-ш-ш-ш-ши-и-и-и-и… — просипел лже-здоровяк.
Я ждала любой подлости, поэтому, держа перед собой почти бесполезный пшекай, продолжала закрывать собой Еджайда. Ван и Борс все еще пребывали в странном оцепенении, а Лютой… Он вдруг вскочил на ноги, пошатнулся, но успел наклонить вниз голову ближайшей к нему