Как две капли воды

в два часа ночи, словно от удара. Сначала ей показалось, что с ребенком что-то случилось, но, положив руку на живот, она убедилась, что он шевелится. Значит, дело не в нем. Виктория закрыла глаза и увидела смертельно бледную сестру, сидевшую в кресле. Она не больна, не плачет, просто сидит. И все же Виктория поняла: что-то случилось.

– Что с тобой? – окликнул Эдуар, поворачиваясь на бок. Теперь, когда она возила его, он постоянно беспокоился, что езда по ухабистым дорогам, постоянные толчки и тряска вызовут преждевременные роды.

– Не знаю, – прошептала она. – Что-то неладно.

– С малышом? – встрепенулся Эдуар.

– Нет, с ним все хорошо. Это что-то другое.

Она не могла признаться, что Оливия пыталась что-то ей объяснить. Он все равно не поверит.

– Ложись, – устало буркнул он, зевая. Через два часа нужно вставать, проверить караулы. – Ты, наверное, что-то съела.

Или голодна. Последнее время еды постоянно не хватало. Впрочем, как и всего остального.

Он притянул ее к себе, и она послушно легла, но странное чувство не проходило.

Письмо Оливии попало к ней лишь в начале февраля, и тогда Виктория все поняла. Значит, той ночью скончался отец.

Она долго не находила себе места, терзаясь угрызениями совести. Ее не было рядом, когда он умирал!

Но вместе с сознанием вины пришло и невероятное облегчение: слава Богу, с сестрой ничего не случилось.

– Как странно, – удивился Эдуар, когда она все объяснила. Он с величайшим благоговением относился к этому свойству сестер и никогда не думал над ним подсмеиваться. – Не представляю, чтобы я мог быть так близок с другим существом, если не считать тебя, конечно. Или его.

Он осторожно положил руку на ее живот.

В Нью-Йорк наконец пришла весна, но Оливия уже ничему не радовалась. Она едва передвигала ноги и выглядела так, словно вот-вот лопнет. И когда вошла в кухню, Чарлз невольно расплылся в улыбке. Он не мог налюбоваться женой. Совершенно умилительное зрелище, хотя она немного напоминает слоненка.

Они оба с нетерпением ждали появления ребенка на свет, но за последний месяц она так отяжелела, что опасалась выходить из дома и дальше сада нигде не бывала. Живот превратился в неправдоподобно огромный круглый шар и словно плыл впереди своей владелицы. Он был такой большой и тугой, что она почти не ощущала, как шевелится младенец. Совсем не то что месяц назад, когда она даже спать не могла от постоянных толчков. Теперь уже не было никаких сомнений в том, что она носит настоящего богатыря, и хотя Чарлза это обстоятельство смутно тревожило, он благоразумно помалкивал, памятуя о том, что случилось с ее матерью.

– По-моему, ты ужасно груб и невоспитан, – весело ухмыльнулась Оливия при виде хихикавшего Джеффа. Она и вправду казалась донельзя смешной, но чувствовала себя прекрасно. Если подсчеты верны, роды начнутся на этой неделе, но доктор уверял, что точно предсказать невозможно. Она сама узнает, когда время придет, и будет рожать здесь, в их маленьком доме на Ист-Ривер. Не стоит ехать в больницу, там и без нее мною пациентов.

– Чем решила заняться? – осведомился Чарлз, когда она налила ему кофе.

Берти приехала из Кротона на помощь воспитаннице и поселилась в комнате для гостей. Она хотела приготовить завтрак, но Оливия не позволила. Это единственное, что ей удавалось делать самой. Даже в ванну она садилась, опираясь на руку Чарлза, а уж чтобы вытащить ее оттуда, требовалась по меньшей мере лебедка. Но теперь у нее есть Берти. После кончины Эдварда Берти нечего было делать в Кротоне, и она согласилась провести с ними всю весну. Оливия была в полном восторге.

– Пожалуй, прогуляюсь-ка я по саду, – объявила она. – Посижу немного на стуле или на скамейке. – Прилечь она не могла, поскольку подняться без посторонней помощи тоже стало невозможно.

– Купить тебе книгу?

– Пожалуйста, – обрадовалась Оливия, умиравшая от желания прочесть новый стихотворный сборник. – Если увидишь в зеленной лавке маринованную редиску, тоже захвати.

– Обязательно, – пообещал Чарлз и, поцеловав ее на прощание, погладил по животу. – Смотри, чтобы он не вышел, пока меня не будет.

– Не обольщайся, может, это не мальчик, – фыркнула жена, хотя Чарлз все время твердил, что хочет только девочку.

– Боюсь, если родится девица таких габаритов, у нас возникнет серьезная проблема, – засмеялся Чарлз и поспешил на улицу. У него было полно дел, а домой надо бы вернуться пораньше. Он старался как можно больше времени проводить с женой, особенно теперь, когда она вот-вот родит. Ему казалось, что, несмотря на внешнюю невозмутимость