Как две капли воды

Чипе, так что Чарлз постоянно был на взводе.

Последнее время Оливия постоянно мучилась бессонницей и ужасно уставала. У нее ныло все тело, как при сильной простуде. Вот и сегодня, втаскивая тяжелую коляску на крыльцо, она совсем потеряла терпение и решила, что пора прислушаться к просьбам Чарлза и переехать, а уж потом объясниться с Викторией.

– Могу я помочь, мэм? – вежливо спросил мужчина в униформе. Оливия машинально поблагодарила и, мельком взглянув в его сторону, увидела, что он держит телеграмму. Она оцепенела. Сердце, казалось, перестало биться. Она уже несколько дней чувствовала себя не в своей тарелке, но твердила, что просто нервничает, плохо спала и дети ее утомили.

– Это мне? – хрипло спросила она.

– Виктория Доусон? – учтиво осведомился почтальон. – Значит, вам.

Он дождался, пока Оливия распишется, втащил коляску на ступеньки и удалился. Оливия дрожащими руками разорвала телеграмму, и словно стальные пальцы стиснули горло. Слова расплывались перед глазами. Это оказалось официальное извещение от сержанта Моррисон, служившей в союзных войсках.

«С сожалением сообщаем, что ваша сестра Оливия Хендерсон ранена при исполнении воинского долга. Нетранспортабельна. Состояние тяжелое. О дальнейшем телеграфируем».

Виктория никогда не упоминала ни о какой Моррисон, но теперь это не имело значения. Она ранена!

Плачущая Оливия стояла в прихожей, все еще держа телеграмму и не в силах поверить прочитанному. Она ведь чуяла неладное! Та самая непонятная болезнь, которую она объясняла усталостью. Но теперь она поняла, в чем дело. Виктория. Она разделяла боль сестры.

Оливия растерянно оглядывалась, и Берти, выходившая из кухни, сразу поняла, что случилась беда.

– Что с детьми? – вскрикнула она, устремившись к коляске.

– Виктория… она ранена.

– О Боже! Ты скажешь Чарлзу?

Она назвала его по имени, чего никогда не делала в присутствии хозяина.

– Не знаю, – пробормотала Оливия.

Они отнесли спящих девочек наверх, уложили в кроватки, а следом промчался Джефф, которому давно было пора делать уроки. Но Оливия и слова ему не сказала. Сначала нужно поговорить с Чарлзом, а она понятия не имеет, с чего начать и признаться ли во всем или утаить правду. Но что-то непременно нужно делать. Она немедленно отправится во Францию, независимо от того, захочет ли Чарлз ее сопровождать. Никакие силы на этом свете не удержат ее от поездки.

Чарлз вернулся домой поздно, но жена ждала его в гостиной. Вот уже два часа она металась по комнате, изнемогая от страха и тревоги. Он сразу же понял по ее лицу, что стряслась беда. Виктория, бледная как полотно, трясущимися руками снова и снова складывала телеграмму. Первая мысль, пришедшая ему в голову, была та же, что и у Берти: заболел ребенок.

– Виктория, что случилось?

Оливия тяжело вздохнула и решила поведать только самое необходимое. Весь этот день она терзалась, не зная, как быть.

– Моя сестра…

– Оливия? Где она? Что с ней?

– Оливия в Европе. Она ранена.

Самым трудным оказалось начать, потом все пошло куда легче. Незачем приукрашивать печальную правду из страха, что он с ней разведется. Ему это и делать ни к чему. Он может просто выбросить ее из дома. Оливия не была уверена даже, что при подобных обстоятельствах ей оставят детей. Вряд ли Чарлз позволит ей навещать девочек. Но сейчас не это главное. Речь идет о ее сестре.

– В Европе? – недоумевающе повторил он, садясь. – Что она там делает?

– Водит санитарную машину… Ухаживает за ранеными… Ее ранило, – объяснила Оливия, садясь напротив. Чарлз уже заподозрил неладное!

Неожиданно его осенило.

– Ты знала об этом? – напрямик спросил он, пытаясь поймать ее взгляд. Неужели Виктория лгала ему и Эдварду?

Жена смущенно кивнула.

– Как она могла пойти на такое? И все это время она провела там?

Оливия снова кивнула, опасаясь, что он распутает всю интригу, но Чарлзу, человеку глубоко порядочному, и в голову не могло прийти столь невероятное предположение. Они с Викторией слишком далеко зашли, и распутать такое немыслимое нагромождение дел и событий становится все труднее. Никто не поверит, что Оливия всего-навсего хотела помочь сестре, потому что та рвалась получить свободу. Но при этом обе ухитрились перейти все границы, и теперь правда вот-вот выйдет наружу, потому что судьба решила за них.

– Почему ты молчала, Виктория?

Оливия вздрогнула от неожиданности, услышав имя сестры, но, поняв, что обращаются к ней, без запинки ответила:

– Оливия не хотела, чтобы кто-то узнал. Я не имела права предавать ее доверие. Она отчаянно