Как две капли воды

хотела уехать. Несправедливо было ей мешать.

– Несправедливо? А справедливо бросать отца? Господи Боже, да она просто убила его!

По щекам Оливии потекли слезы.

– Это не совсем так! Он много лет жаловался на сердце, – попыталась оправдаться она, но Чарлз и слушать ничего не хотел.

– Уверен, что побег твоей сестрицы не улучшил его состояния, – резко бросил он, возмущенный столь беззастенчивым обманом.

Возможно, ты прав, – прошептала она, чувствуя себя настоящей убийцей, и, хотя отец был убежден, что перед смертью говорил со старшей дочерью, это служило слабым утешением.

– Я уж скорее мог бы понять, если бы на такое решилась ты, со своими безумными идеями, но Оливия… просто немыслимо.

– А если бы на ее месте была я? – осторожно осведомилась она.

– Да я попросту убил бы тебя! Притащил бы обратно за волосы и запер на чердаке.

Возможно, он так и поступил бы, но представить страшно, чего бы стоило вернуть жену!

Чарлз вздохнул и покачал головой.

– Что ты собираешься предпринять? – спросил он, ожидая, что Виктория немедленно бросится во французское консульство или отделение Красного Креста. – Она серьезно ранена?

– Не знаю. В телеграмме сказано «состояние тяжелое».

Она долго смотрела на него, прежде чем решиться. Но он рано или поздно все равно должен смириться с ее отсутствием. Оливию никто не остановит.

– Чарлз, я еду.

– Что?! – вспылил он. – В Европе война, а ты мать троих детей!

– Она моя сестра, – возразила Оливия, и в ее устах эти три слова стоили сотни пышных фраз, но Чарлз словно с цепи сорвался:

– Не только! Она твоя близняшка, и этим все сказано! Оттого ты считаешь, что можешь бросить все каждый раз, когда у тебя заболит голова, и, следовательно, воображаешь, что она шлет тебе весточку! Так вот, я этого не потерплю! И запрещаю тебе ехать, слышишь? Останешься вместе со своей семьей, там, где твое место! И не воображай, будто можешь разъезжать по всему свету в поисках негодяйки, отрекшейся от своей семьи, чтобы сбежать на край света в поисках приключений. Ты никуда не едешь! – грозно прогремел он.

Оливия в жизни не предполагала, что он способен говорить с ней подобным тоном, но она гордо вскинула голову, и под ее взглядом он даже съежился.

– Ничто на свете не остановит меня, Чарлз. Я отправлюсь в Англию первым же рейсом, нравится тебе это или нет. Моим детям ничего не грозит, а я должна разыскать сестру.

– Я уже потерял одну жену в море! – закричал он так громко, что остальные домочадцы стали с тревогой прислушиваться к семейному скандалу. – И черт меня побери, если соглашусь лишиться второй!

Он был вне себя от ярости и ужаса и сам не знал, что говорит, но Оливия слишком хорошо понимала «мужа».

– Прости меня, – тихо обронила она. – Я еду. Буду рада, если и ты присоединишься ко мне.

– А что, если мы оба погибнем? Если судно торпедируют? Кто позаботится о детях? Об этом ты подумала?

– В таком случае оставайся, – печально кивнула она. – С тобой им будет спокойнее.

Скорее всего она больше не увидит детей: узнав обо всем, Чарлз наверняка не пустит ее на порог.

Только об этом думала Оливия, прижимая к груди малышек. Сердце нестерпимо ныло при мысли о том, что они разлучаются навечно, но она твердо знала, что ее долг – найти Викторию. Интуиция подсказывала ей, что нужно спешить.

Вечером она уложила Джеффа в постель. Тот, как и все обитатели дома, стал свидетелем ссоры и очень волновался.

– Это все Виктория, правда? – прошептал он. Оливия кивнула.

– Папа знает?

– Нет, и ты не должен ничего ему говорить. Прежде мне нужно с ней встретиться, а потом мы вместе во всем признаемся.

– Она очень разозлится, когда узнает о малышках? – испуганно осведомился мальчик, и она снова поцеловала его.

– Конечно, нет, она их полюбит, – заверила она спокойно, хотя сходила с ума от тревоги.

– А ты будешь жить с нами, когда она вернется? Не уйдешь? – допытывался Джефф, и Оливия ободряюще улыбнулась. Сама она от всей души надеялась, что Виктория согласится вернуться, даже если ей самой в этом доме не будет места.

– Поэтому я и хочу добраться до Европы, увериться, что с Викторией ничего не случилось, и все как следует обсудить.

– Она умрет? – неожиданно спросил он.

– Конечно, нет! – воскликнула Оливия, страстно желая верить собственным словам. Она упорно молилась о здоровье сестры. Только бы Господь спас ее!

Этой ночью Чарлз долго лежал молча, прежде чем повернуться на бок и посмотреть на жену. Оливия боялась спросить, о чем он думает.

– Я всегда знал, как ты упряма, даже когда женился на тебе. Но