Как две капли воды

Элизабет и Виктория, в честь тебя и мамы.

– Это я поняла, – слабо усмехнулась Виктория. – Но вот каким образом они появились на свет? Неужели ты украла у меня мужа?

Она широко улыбнулась, но Оливия, ничего не видя, плакала.

– Виктория, пожалуйста… нет… я вернусь в Кротон и стану там жить, когда ты приедешь, только бы время от времени видеться с ними… не нужно…

– О, заткнись, – пробормотала Виктория, превозмогая боль. – Паршивая девчонка! Но все это ужасно забавно. Оливия, я не любила Чарлза и не люблю. Он мне не нужен. Если так уж хочешь – он твой.

Все словно в детстве. Спор из-за куклы… и Виктория великодушно отдает игрушку сестре. Оливия ошарашенно уставилась на нее.

– Поэтому я не вернулась домой прошлым летом… не хотела… не могла… Кстати, когда это случилось? Я хочу сказать, когда в ваших отношениях все изменилось?

– После того как ты спаслась с «Лузитании», – сконфуженно пролепетала она. Оливия была безмерно счастлива, что сестра рядом. Это настоящее чудо! Даже под бинтами угадывались прелестные черты, хотя она по-прежнему казалась несгибаемой, резкой и отчаянной. Недаром эти качества угадал в ней Чарлз.

– Узнала, что я жива, и решила отпраздновать таким образом? – лукаво усмехнулась Виктория.

– Ты отвратительна, – прошептала Оливия, пытаясь не улыбнуться и все же улыбаясь, вне себя от радости, что сестра не набросилась на нее.

– Ну уж нет, это ты мерзкая, противная, бессовестная! Я оставляю тебе приличного доброго человека, с которым мы несколько месяцев жили в целомудрии, который терпеть меня не может и не стал бы спать со мной, даже если бы ему за это заплатили, и что ты вытворяешь? Соблазнила беднягу! Это ты распутница, не я! И заслуживаешь вечного союза с ним! Лично я не могу придумать судьбы ужаснее, но вы оба, кажется, очень счастливы вместе. Он просто счастливчик!

– Я тоже, – прошептала Оливия.

Сердце Виктории наполнилось любовью к сестре, особенно при воспоминании о том, как ей повезло встретить Эдуара и родить от него ребенка.

– Так что же нам теперь делать? – уже без улыбки спросила она. – Мы должны ему сказать.

– Он возненавидит меня! – побледнела Оливия.

– Переживет, – заверила Виктория. – Чарлз порядочный человек, и, хотя наверняка станет рвать и метать, но что ему делать? Бросить женщину, которую он любит, мать его детей? Вздор! Кстати, мне тоже нужно кое в чем тебе признаться.

– Не дай Бог! – шутливо перекрестилась Оливия. – После всего, что я наделала, тебя слушать страшно! Признавайся, какое преступление совершила!

Несмотря на время, тяготы и страдания, теснейшая связь между сестрами была по-прежнему крепка, будто прошел не год, а день со времени их разлуки.

– Три месяца назад у меня появился ребенок. Прелестный мальчик, Оливье Эдуард, – гордо объявила Виктория. Жаль, что у нее нет ни дагерротипа, ни рисунка малыша! – Может, ты догадаешься, в честь кого я его назвала!

По какой-то странной причине новость не удивила Оливию, хотя должна бы.

– Значит, поэтому ты не вернулась домой, – задумчиво протянула она, но Виктория чуть качнула головой.

– Вовсе нет. Просто не хотела. Тогда я еще не знала, что беременна. Его отец был человек особенный.

Она рассказала об Эдуаре, о первой встрече, об их планах на будущее и его безвременной гибели. О том, что она никогда не встречала такого верного друга и великолепного любовника. Жизнь без него пуста и никчемна.

И Оливия поняла, что сестра нашла свою единственную любовь здесь, в огне и страданиях.

– Где сейчас малыш? – спросила она.

Виктория ответила, что сначала ребенка взяла графиня, но два дня назад она уехала к сестре, опасаясь снайперов, которые никого не щадили.

– Оливия, умоляю, увези его. Я вписала Оливье в свой паспорт. То есть твой, так что у тебя не будет никаких затруднений, если Чарлз не станет возражать.

– Думаю, у Чарлза найдется немало возражений, после того как он все узнает, но теперь уже ничего не поделать.

Он вполне способен выгнать ее, но уж ребенка Виктории не отнимет! Не имеет права!

– А ты? – спросила Оливия. – Когда вернешься?

Теперь, когда ее возлюбленный мертв, оставаться не имеет смысла.

– Может, мне не придется… – печально проронила Виктория, и по ее спине пробежал холодок. Она совсем одна. И ничего, ничего нет… Оливия, разумеется, останется с Чарлзом. А она… она не выносит отцовского дома в Нью-Йорке, не говоря уже о Хендерсон-Мэнор. Единственное место, где ей хочется быть, – здесь, рядом с Эдуаром. Она так и сказала сестре.

– Не говори так, – испуганно охнула Оливия.

Но Виктория, кажется, не хотела