Как две капли воды

инцидент. Ничего особенного пока не произошло, так что кто старое помянет… Оливия, простите сестру за опрометчивость, а вы, Виктория, постарайтесь впредь держаться подальше от демонстрантов, иначе попадете в тюрьму, а там, поверьте, не сладко.

– Зато куда честнее сидеть вместе со всеми в камере, чем сначала притворяться одной из них, а потом при первой трудности спасовать и бежать к папочке! – раздраженно буркнула Виктория, все еще возмущенная поступком сестры. Только такой дурак, как Чарлз, способен по первому зову ринуться на «спасение» незнакомой девушки, думала она. Нужно предупредить его, чтобы не совался в чужие дела!

– Подумай, что бы сталось с отцом, узнай он обо всем? – снова не выдержала Оливия. – Кто тебе дороже – он или идиотские суфражистки и право голоса для женщин? Почему ты хоть раз в жизни не способна вести себя прилично, вместо того чтобы надеяться на то, что тебя кто-то вытащит из очередного переплета?

Оливия дрожащими руками натянула перчатки, и Чарлз восхищенно вздохнул. Одна – столь сдержанная, умелая, мастерица на все руки; другая – сорвиголова, горячая и несдержанная. Чем-то Виктория напоминала ему покойную жену, Сьюзен, всегда готовую встать на защиту новых идей и движений. И все же были в ней и спокойствие, и покорность, о которых он мечтал долгими одинокими ночами. Мечтал, хотя и пытался думать лишь о сыне. Теперь нужно постоянно помнить о Джеффри, а не о погибшей Сьюзен. Однако Чарлз, как ни старался, не мог забыть ее. Не мог и не хотел. Но эта буйная дикарка, в сбившейся набок черной соломенной шляпе, с пылающими синими глазами, интриговала его куда больше ее строгой, спокойной сестры.

– Мне хотелось бы подчеркнуть, – холодно заметила Виктория, когда машина остановилась перед домом, – что я никому из вас не звонила и не просила о спасении.

Чарлз невольно улыбнулся. Настоящий капризный, балованный ребенок, которого нужно либо отослать в комнату без ужина, либо хорошенько пожурить. И к тому же ничуть не раскаивается и отнюдь не благодарна ему за выручку.

– Возможно, следует отвезти вас обратно, – предложил Чарлз и получил в награду негодующий взгляд Виктории. Выйдя из машины, она величественно поплыла к крыльцу и, не успев войти, швырнула шляпу на стол.

– Спасибо, Чарлз, – смущенно пролепетала Оливия. – Не знаю, что бы я без вас делала.

– Готов прийти на зов в любую минуту, – улыбнулся он, и Оливия выразительно закатила глаза.

– Надеюсь, не придется.

– Постарайтесь держать ее на поводке, пока не приедет Эдвард, – прошептал Доусон. Она поистине нераскаявшаяся преступница, и в этом есть определенное очарование, если, конечно, наблюдать за всеми ее эскападами с безопасного расстояния.

– Слава Богу, отец завтра будет, – вздохнула Оливия, встревоженно взирая на Чарлза. Оставалось надеяться, что он не предаст ее доверия. – Пожалуйста, ничего ему не говорите, он ужасно расстроится.

– Ни слова. Обещаю.

Но сейчас, когда все было кончено, юмор случившегося дошел до него.

– Когда-нибудь вы посмеетесь над этим, даю слово. Вот станете бабушками и будете вспоминать, как одну из вас едва не засадили в кутузку.

Оливия улыбнулась, а Виктория, сухо поблагодарив Чарлза, ушла переодеваться к ужину. Оливия спросила, не хочет ли Чарлз присоединиться к ним. Это было самое меньшее, что она могла сделать после того, как он столько времени потратил на них.

– К сожалению, мне нужно спешить, но все равно спасибо, – смутился Чарлз. – Я стараюсь проводить вечера с сыном. К сожалению, очень мало с ним бываю…

– Сколько ему? – поинтересовалась Оливия.

– Всего девять.

Значит, было восемь, когда его мать умерла… когда он видел ее в последний раз, прежде чем сесть в шлюпку. Мысль об этом заставила Оливию вздрогнуть.

– Надеюсь когда-нибудь с ним познакомиться, – искренне выпалила она, и Чарлз нерешительно кивнул, но тут же удивил ее, откровенно признавшись:

– Нам обоим очень тяжело без его матери.

Он и сам поразился собственной прямоте, но в Оливии было нечто, располагавшее к откровенности, тогда как ее сестра вызывала лишь желание хорошенько ее отшлепать.

– Представляю… ведь я никогда не видела свою. Зато мы с Викторией всегда вместе.

Ее огромные глаза, казалось, смотрели ему в душу, и сердце Чарлза перевернулось.

– Должно быть, это необыкновенно: иметь человека, который так тебе близок, – задумчиво заметил он. – Вы словно две половинки целого.

– Иногда мне кажется, что это именно так и есть, – призналась Оливия, – а временами мы далеки друг от друга, как два полюса. По-своему мы очень разные – и в то же время невероятно похожи.