Как две капли воды

Виктория, снедаемая угрызениями совести и стыдом, пыталась уверить ее, будто разлюбила Тоби, хотя Оливия понимала, что это неправда.

Отец несколько часов просидел в комнате для посетителей и, когда Оливия пришла сказать ему, что Виктория спит, ответил лишь бесконечно усталым взглядом. Доктор объявил, что все будет в порядке и, поскольку операция не понадобилась, Виктория еще сможет иметь детей. Должно быть, ребенок оказался необычайно крупным или она носила близнецов, поэтому и потеряла столько крови. К сожалению, весь персонал больницы теперь знал, в чем дело, поэтому не было смысла делать вид, что всему причиной грипп. Правда, доктор пообещал Эдварду, что тайна по возможности будет сохранена, но тот понимал, что рано или поздно правда все равно выйдет наружу и по всему Нью-Йорку разнесется слух о том, что Виктория Хендерсон находилась в связи с Уиткомом и потеряла его ребенка. Сплетники будут торжествовать и забьют последний гвоздь в крышку гроба утерянной респектабельности Хендерсонов.

– С таким же успехом он мог бы просто пустить ей пулю в лоб, – мрачно пробормотал Хендерсон перед уходом.

Оливия сказала, что проведет ночь на раскладной кровати в палате сестры и не приедет домой, пока той не станет лучше.

– Отец, не говори такого, – мягко пожурила она, но в глазах отца стоял мрак отчаяния.

– Это правда. Негодяй ее уничтожил. Впрочем, она виновата не меньше. Вела себя как последняя идиотка. Жаль, что никто ее не остановил, – проворчал отец, ни к кому вроде не обращаясь, но Оливия остро осознала упрек и встрепенулась.

– Я пыталась, папа, – тихо призналась она.

– Уверен, что так и было, – процедил он и так плотно сжал губы, что они превратились в почти невидимую ниточку, как всегда, когда он сердился. Но кроме злости, его обуревала тревога за безрассудную дочь. Наконец он поднял голову и задумчиво уставился на Оливию: – Ей необходимо срочно выйти замуж – это заткнет рты недоброжелателям. Если у истории будет счастливый конец, то и злые языки немного приутихнут.

– Он не может жениться на ней, – напомнила Оливия. Неужели отец способен так заблуждаться?

– Верно, – согласился Эдвард, – значит, нужно выбрать кого-то другого. Того, кто готов загладить ее грех. Это наилучший для нее выход.

– Но она не желает выходить замуж, – в который раз пояснила Оливия. – Утверждает, что ненавидит мужчин.

– Это вполне понятно, если учесть, что ей пришлось пережить, – согласился отец. Ему не передали подробности прошлой ночи, но он прекрасно понимал, что дочь подверглась тяжкому испытанию.

– Думаю, позже, когда пройдет достаточно времени, она все увидит в ином свете. – Оливия вздохнула. А если и нет, какое это имеет значение? Она натворила столько бед, и теперь придется за это расплачиваться.

– Не беспокойся об этом, дорогая.

Он рассеянно поцеловал Оливию и, нахмурившись, направился к двери.

Поздно вечером Виктории снова перелили кровь, и врачи некоторое время опасались, что придется все-таки делать операцию, но к утру Виктории стало лучше, хотя она все еще была крайне слаба. Только через два дня она села в постели, еще два дня спустя набралась храбрости сделать несколько шагов, а к концу недели уже была дома, где от нее не отходили Берти и Оливия. Но отец еще до ее приезда отправился в Нью-Йорк, по делам, связанным с продажей завода. Эдварду потребовались все силы, чтобы не наброситься на Уиткома, когда он встретил его в Университетском клубе, куда заехал пообедать с Джоном и Чарлзом. Уотсон не спускал глаз с друга и даже спросил, все ли в порядке. Эдвард коротко кивнул. К счастью, Тоби пробыл недолго и почти сразу же ушел вместе с компанией приятелей, не сказав Хендерсону ни слова и всячески избегая встретиться глазами с Джоном.

Вскоре Эдвард вернулся в Кротон, довольный поездкой. В Нью-Йорке он останавливался в отеле «Уолдорф-Астория», поскольку не желал больше видеть свой дом. Слишком много неприятностей и бед случилось там, да к тому же слуг, кроме Донована, он с собой не брал.

Когда он приехал, Виктория уже медленно прогуливалась по саду, под руку с сестрой. Выглядела она куда лучше, чем до отъезда Эдварда, и он был уверен, что еще день-другой, и дочь окончательно оправится. Он немного подождет, прежде чем объявить ей новость.

Верный своему решению, Эдвард так и сделал. При разговоре присутствовала Оливия. У него не было секретов от старшей дочери, и кроме того, он нуждался в ее поддержке. Но независимо от того, согласятся девушки или нет, все уже устроено и договоренность достигнута. В воскресенье днем он пригласил их в библиотеку, и Оливия сразу же поняла, что отец хочет им сообщить нечто важное. Она решила, что он