Как две капли воды

открытой, как когда-то сестра. И чем лучше он их узнавал, тем труднее становилось различать. Теперь, когда сестры освоились с Чарлзом, все яснее становилось, что они обладают незаурядным чувством юмора и чаще всего смеются по одному и тому же поводу. Одни и те же улыбки, гримаски, жесты, даже чихают одинаково!

Виктория сжалилась над ним и милостиво подтвердила, что она и есть его будущая жена, а Чарлз, облегченно вздохнув, наградил ее целомудренным поцелуем в щечку и расписал, как счастлив ее видеть.

– Придется купить вам бриллиантовые булавки с вашими инициалами, иначе я выгляжу круглым дураком каждый раз, когда приезжаю сюда, – посетовал Чарлз. Оба расхохотались, и Виктория, взяв жениха под руку, направилась к парадным дверям.

– Неплохо придумано, – похвалила она и нерешительно взглянула на жениха. Ее так и подмывало поиграть с ним. Искушение оказалось слишком велико. Интересно бы окончательно сконфузить Чарлза и посмотреть, как он отреагирует.

– А откуда вы знаете, что я не Олли? – с невинным видом осведомилась она, искренне наслаждаясь его растерянностью.

– А вы Олли? – сокрушенно пробормотал он, сгорая от стыда, что позволил себе подобную фамильярность с будущей свояченицей. Виктория с самым серьезным видом кивнула, но в этот момент в холл ворвался раскрасневшийся, взъерошенный Джеффри, ведя за руку Оливию.

– Привет, Виктория, – небрежно бросил он, и Чарлз почувствовал легкое раздражение. Значит, Виктория опять за свое? Или сын ошибся?

Он недоуменно переводил взгляд с одного лица на другое, и Оливия, догадавшись, в чем дело, укоризненно погрозила сестре пальцем.

– Издеваешься над Чарлзом? – осуждающе покачала она головой. Слишком хорошо Оливия знала сестру: Виктория очень любила меняться с ней местами.

– Представьте себе, – пожаловался Чарлз, густо краснея и окидывая благодарным взглядом будущую свояченицу. – Пыталась уверить, что она – это вы, и почти сбила меня с толку.

Джеффри про себя посчитал, что со стороны отца крайне глупо не видеть разницы.

– Но откуда у тебя такая уверенность? – допрашивал его отец. Поразительно, как такой маленький мальчик способен обладать столь безошибочной интуицией! Или сам Чарлз слишком поддается эмоциям?

– Не знаю, – равнодушно отмахнулся Джеффри. – Просто они совсем не похожи друг на друга.

– Он единственный, кроме Берти, кто узнает нас с первого взгляда, – улыбнулась Оливия, протягивая руку Чарлзу. Пожав узкую ладонь, он вновь обернулся к развеселившейся невесте. Ей явно нравилось выводить жениха из равновесия, и он это чувствовал.

– Больше никогда не доверюсь вам, Виктория Хендерсон, – объявил он, и Оливия торжественно подтвердила:

– На вашем месте и я ни за что не стала бы, Чарлз. Помните, она опасна!

– Что здесь происходит? – весело осведомился Эдвард.

Ужин прошел оживленно. Они беседовали о нью-йоркских знакомых и последних делах. Завод наконец был продан за очень неплохую сумму, и Эдвард был чрезвычайно доволен результатом. Чарлз прекрасно провел сделку. Сразу видно настоящего адвоката!

После ужина Оливия и Эдвард оставили жениха с невестой наедине. Оливия поднялась наверх, чтобы посмотреть, как там Джефф. Эдвард заявил, что устал и хочет лечь пораньше. Они медленно поднялись по ступенькам в полной уверенности, что все идет как нельзя лучше. Отец был на седьмом небе, и Оливии ничего не оставалось, как поддакивать ему, хотя на душе у нее было тяжело.

Но при виде Джеффа все было мгновенно забыто. Берти уложила его в постель, но он еще не спал и что-то тихо втолковывал потертой игрушечной обезьянке.

– Что это? – поинтересовалась Оливия.

– Генри. Ему столько же лет, сколько мне. Он со мной повсюду, кроме школы, – объяснил мальчик, обнимая Генри. Джеффри выглядел таким маленьким и несчастным в этой огромной постели, что Оливии захотелось наклониться и поцеловать его. Но как он воспримет ласку? Что, если обидится?

– Генри очень красивый, – серьезно заметила Оливия. – А он кусается? Обезьяны иногда кусаются.

– А моя – нет, – торжествующе усмехнулся Джеффри. – Жаль, что у меня нет брата-близнеца. Мы могли бы всех разыгрывать, как Виктория – папу. Он в самом деле подумал, что она – это вы! И так смутился!

– А как ты нас различаешь? – полюбопытствовала Оливия, гадая, что он видит такого, чего другие не замечают. Возможно, дети куда наблюдательнее взрослых!

– Вы думаете по-разному, – просто ответил он, – и я это вижу.

– Ты способен видеть, как мы думаем? – окончательно растерялась Оливия. Он умен не по годам. Всегда таким был или у него это после гибели матери?

– Иногда, –