Как две капли воды

судьбой, и оба навсегда останутся несчастными. И пойдут ко дну вместе. Мучительно удушливая жизнь с нелюбимым человеком рано или поздно убьет ее.

Признаться во всем Оливии? Но какой смысл? Так или иначе, сестра ничего не сможет посоветовать. Они заключили сделку, дали обеты, пошли ва-банк и проиграли. И до сих пор так и не узнали друг друга.

– Ты ложишься? – нетерпеливо спросил он наконец, и Виктория подпрыгнула от неожиданности при звуках его голоса. Чарлз стоял на пороге спальни. Она нерешительно посмотрела на него и кивнула, боясь, что он снова захочет повторения вчерашнего или потребует немедленно подчиниться его приказу. В любом случае ей не нравилось ни то ни другое.

Она все-таки легла и с изумлением почувствовала, что Чарлз просто обнял ее и прижал к себе. Ничего больше.

– Не знаю, как достучаться до тебя, Виктория, – печально вздохнул он. – Ты спряталась за непроницаемой стеной, и я не могу тебя найти.

Его жена – и одновременно не его, и он не знает, как быть. Подобно Виктории, он стал терять надежду. Они женаты два месяца, совсем недолго, а ему казалось, прошла вечность.

– Я сама себя не найду, Чарлз, – жалобно всхлипнула она. Оба жадно прильнули друг к другу – крошечные щепки в необозримом океанском просторе.

– Наверное, если набраться терпения и ждать, когда-нибудь все обязательно уладится. Я не из тех, кто легко сдается. Прошло несколько месяцев, прежде чем я поверил, что Сьюзен мертва. Все надеялся, что ее спасли.

Виктория, мгновенно успокоившись, кивнула. Господи, как легко было бы любить его! Только она не знала, как этого добиться, да и, похоже, переболев любовью, навсегда получила иммунитет. Теперь в ее сердце не осталось места этому чувству, и муж, кажется, это понимал.

– Не бросай меня, Чарлз, – тихо попросила она. – Только не бросай.

Без него и Оливии она пропадет.

– Ни за что, – шепнул он, прижав ее к себе. – Ни за что.

Они так и заснули, обнимая друг друга, и последней мыслью Чарлза было, что медовый месяц закончился не так уж и плохо. Кто знает, возможно, через несколько месяцев все пойдет по-другому.

А Виктория в это время мирно закрыла глаза, грезя о свободе.

Обратное путешествие на «Аквитании» заняло, казалось, вдвое больше времени. Чарлз и Виктория целыми днями просиживали на палубе. Он спал, она читала. Правда, Виктории довелось познакомиться со знаменитой Андреа Гамильтон, и с тех пор женщины почти не разлучались. Виктория, затаив дыхание, слушала рассуждения Андреа по поводу суфражистского движения. Чарлз, как правило, вежливо отмахивался, когда Виктория принималась пересказывать ему новейшие теории поборницы гражданских прав. Оказалось, что жена буквально одержима идеями женской свободы. Для нее это отнюдь не являлось преходящим увлечением или темой для застольной беседы. Она жила и дышала этим. И хотя он и раньше знал о ее увлечении, все же не сознавал, как далеко зашла болезнь. Только об этом она заботилась, читала, говорила. Постепенно Чарлз стал находить ее навязчивую страсть довольно утомительной.

– Сегодня мы ужинаем за капитанским столом, – сонно объявил он в один прекрасный день, с трудом приоткрыв один глаз. – Я подумал, что тебя лучше предупредить.

– Очень мило со стороны капитана, – равнодушно обронила жена. – Хочешь поплавать?

Иногда Чарлз остро ощущал разницу в возрасте. Ему сейчас хотелось лишь лежать на солнышке, впитывая благодатные лучи, а Викторию обуревала жажда деятельности. Но он рад был ей угодить.

Они спустились к бассейну, и Чарлз привычно отогнал от себя мысли о соблазнительном теле жены. Черный купальник изумительно ей шел, да и плавала Виктория безупречно. Чарлз почти против воли восхищался ее стилем и стройной гибкой фигуркой Наконец он присоединился к ней и быстро нагнал. Они поплавали вместе, пока Виктория не утомилась. Но настроение ее явно улучшилось.

– Ты совсем меня загоняла, – улыбнулся он.

Это была чистая правда: Виктория действительно не знала устали и готова была каждый день таскать мужа по театрам и музеям. Правда, она слишком часто бросала ему вызов и, уж разумеется, была далека от идеала покорной любящей жены. Иногда он жалел, что так и не узнал ее получше, но чаще всего проклинал минуту, когда встретил. И вспоминал о ее сестре с горечью и тоской. Интересно, сможет ли он теперь различить близнецов? Раньше он хотя бы чувствовал почти неуловимую разницу между ними, по теперь, казалось, его интуиция притупилась. Виктория не оправдала ни одно из его ожиданий

– Ты сильно скучаешь по Оливии? – неожиданно спросил он, когда они уселись в шезлонги, расставленные