Произведения Сергея Абрамова – это подлинные «городские сказки», в которых мир фантастического, мифического, ирреального причудливо переплетается с миром нашей повседневной реальности. Эти сказки местами веселы, временами – печально – лиричны, но оторваться от них, начав читать, уже невозможно…
Авторы: Бушков Александр, Абрамов Сергей Александрович
женщина… Пренебрежение женщин Истомин переносил куда болезненней.
– Молодая?
– Что считать молодостью? – философски заметила Финдиляка. – Вот ты, например, молодой?
– Средних лет симпатичный мужчина, – похвастался Истомин.
– Ой-ой-ой, симпати-ичный… – иронически протянула Финдиляка, задрала ногу и почесала ею голову в районе банта. – Хвастунишка… А тетенька помоложе. Красивая-а-а!..
У Истомина появилось жгучее подспудное желание познакомиться с красивой молодой тетенькой.
– А она местная? – вроде бы невзначай поинтересовался он.
– Была местная. А потом уехала работать на остров Шикотан.
– А-а-а, – малость разочарованно пропел Истомин. – Чего ж она с книгами так обращается?
– Как так?
– Рисует на них. Слова всякие пишет.
– Не знаю, – помотала головой Финдиляка. – Понравилась, наверно. Или не понравилась… Да нет, скорее она о книге вовсе не думала, иначе бы меня не нарисовала.
– Какая связь? – не понял Истомин.
– Для нее – прямая. Она меня рисовала всегда, когда чему-то радовалась. Обрадуется и нарисует. На бумажке, на книжке, на песке. Или на зеркале – помадой. Но ты не расстраивайся: наверно, она твоей книжке обрадовалась.
– Может, она чему другому обрадовалась? – засомневался Истомин. – Может, муж пришел?..
– Она не замужем. Только женихалась.
– Слово противное, – поморщился Истомин.
– Почему? – Финдиляка вытаращила на него глаза-блюдца, часто-часто замигала. – Нормальное. Все так говорят. К ней подруги приходили, с фабрики, так только и слышно: эта женихается, и этот женихается. И все радовались.
– А ты где была?
– Везде. И в книге, и в тетрадке, и на зеркале… Да-а, вспомнила: она твою книгу вслух читала!
– Да ну? – приятно изумился Истомин. – Подругам?
– Ага. Не всю, конечно, а кусочками.
– Не помнишь, какими?
– Там, где про мужчин написано. Что они всю тяжелую работу женщинам уступили, что они ленятся, что они не любят зарабатывать деньги, что они детей не воспитывают… Я правильно называю?
Истомин писал о грустных явлениях излишней эмансипации прекрасного пола и – как следствие – все прогрессирующей феминизации сильного. Писал страстно, приводил конкретные примеры из жизни – чужой, вестимо! – и конечно же, Финдиляка несколько упрощала его мысли. Мягко говоря…
Но в сути она не ошибалась.
– Правильно, – подтвердил Истомин.
– Ой, здорово! – обрадовалась Финдиляка. – А я забыть боялась… И еще она читала про женщин. Что они рвутся во всем обскакать мужчин, что они забыли про женские обязанности, про дом, про мужей…
Истомин перелистывал купленную книгу и видел, что пометки «Верно!», «Логично!» и «Что-то есть…» намалеваны как раз в тех местах, о которых говорит Финдиляка.
Но ведь были и другого рода пометки, и больше их было, много больше…
– А где она не радовалась? – Истомин употребил любимый термин Финдиляки.
– Не знаю, – закручинилась Финдиляка, – она ж те места вслух не читала… Хотя, – Финдиляка вновь расцвела улыбкой, – она сердилась, что ты обвиняешь только женщин. Говорила, что во многом как раз мужики виноваты. И что много одиноких женщин, что они просто вынуждены эма… энсипи… – она запнулась.
– Эмансипироваться, – подсказал Истомин.
– Вот-вот, – закивала Финдиляка, – то самое. Вынуждены работать, зарабатывать, воспитывать детей в одиночку, потому что нет мужей… – Она собралась с духом и выпалила явно чужую фразу: – Вынуждены утверждать себя на работе, поскольку дома у них нет, вот!
– Красиво загнула, – согласился Истомин. Он знал, что Финдиляка, то есть неведомая ее изобретательница, права. Увлекшись письменной борьбой с женской эмансипацией, обвинив женщин во всех смертных грехах, он впопыхах не учел целого ряда, как говорится, смягчающих обстоятельств. И того, что баб одиноких не считано. И что работать как вол приходится потому, что мужниной зарплаты на жизнь не хватает, а он – зачастую! – и не стремится зарабатывать больше, его вполне устраивает семейное «равенство». И что домашние заботы – если есть дом, Финдиляка верно подметила, – падают в основном на женские плечи: и в магазин сбегай, и постирай, и приготовь, и уроки проверь. А когда? Да после службы, после трудовых побед в институтах, на заводах, в конструкторских бюро, где, к слову, мужики тоже крутятся. Только, отстояв свои вахты, они к телевизорам мчатся, а не в ясли или в универсамы… Кстати, и ясли и детсады у нас – прямо скажем… И в универсамах после шести тоже, знаете ли… Словом, надо бы диалектически к проблеме подойти, а Истомин не захотел, Истомин усмотрел
