Как хорошо быть генералом

Долгожданный Ярославль встретил Истомина спокойной Волгой, красным закатным солнцем, словно бы наколотым на Богородицкую башню Спасского монастыря, и бесконечными путаными трамвайными путями. Здание цирка возникло внезапно, вынырнув из-за какого-то дома и в очередной раз поразив Истомина своими внушительными габаритами – что там какой-то монастырь! Истомин бывал в разных цирках разных городов нашей необъятной страны и давно уже отметил для себя, что цирковые здания везде предмет законной гордости, этакая местная архитектурная достопримечательность. Не случайно же в телевизионных заставках программы «Время» на сводке погоды нам ежедневно демонстрируют какой-нибудь цирк: то в Тбилиси, то в Алма-Ате, то в Свердловске, а то и в Ярославле. Так что все, кто регулярно смотрит телепрограмму, смогут однажды зримо представить себе место, куда – после долгих мытарств! – прибыл Истомин.

Он оставил машину у служебного входа в крохотном тупичке и вошел в цирк. Не преминул с гордостью подумать: не опоздал. На его часах светилось время: восемнадцать пятьдесят.

– А мы уж в Москву звонили: выехал – не выехал, – к Истомину шустрил обрадованный директор. – Хорошо – успели, Владимир Петрович, а то уж и представление думали задержать…

– Думали? – удивился Истомин. – Вы б лучше о зрителях думали: им-то каково ждать? К вашему счастью, опаздывать не научился… Где посадите?

– Как всегда, Владимир Петрович: первый ряд, ложа.

– Ну, ведите.

Нырнули в какую-то дверь и очутились в закулисной тайной части, где уже собрались артисты в ожидании третьего звонка. Кто-то качался – грел мышцы; кто-то жонглировал – кидал и сыпал; кто-то бесцельно бродил туда-сюда – морально готовился; кто-то просто стоял – болтал, ничего не делал.

Увидели директора с Истоминым – замолчали, замерли, стихли.

Истомин видел сразу всех и не видел никого: лица перемешивались, дробились, растекались.

Он затормозил, прищурился, желая сфокусировать изображение, остановить картинку. И картинка остановилась – во времени и в пространстве.

Застыла на паутинках тонкая и высокая воздушная гимнастка, разлетелись длинные легкие волосы, повисли в твердом воздухе… Анюта?.. Она-то как здесь?..

А вот и клоун, смешной и печальный, рыжий, с черно-белым милицейским жезлом, глаза грустные, но строгие… Валериан Валерианович Спичкин, товарищ капитан, откуда вы в Ярославле?..

А ты, дворняга, что тут делаешь? Или у тебя номер – «Говорящая собака из Верхних Двориков»?.. Тогда ладно, тогда жди…

Наташа? Оля? Саша? Леночка? Марина? Маша? И еще Маша? Как, еще Маша, которая Маргарита?.. Давно не виделись, приятно встретить! Славный, однако, кордебалет в Ярославском цирке…

– Ну что же вы? – нетерпеливо спросил директор. – Третий звонок…

– Задумался… – Истомин очнулся от столбняка, разрешил времени идти дальше, и оно помчалось как оглашенное, как курьерский на длинном спуске.

– Куда же вы? – крикнул вслед директор. – Что передать артистам? Они вас ждут…

– Привет! – тоже крикнул Истомин. – Всем артистам пламенный привет и наилучшие пожелания!

– И все? – громко удивился директор, не надеясь, впрочем, что суперскоростной писатель его услышит.

Но Истомин его услыхал, поймал вопрос и сразу отбил ответ:

– Больше ничего, извините, нету… – Вывернул карманы, обескураженно развел руками.

Из кармана плюхнулась на пол Финдиляка, подскочила, как резиновый мячик, важно уселась в кресло.

– Пусть начинают, – разрешила она. И тут-то все и началось.