Как подскажет сердце

до сих пор, что она просто влюблена в этого нормандца? Как он позволил гневу настолько ослепить себя?
Но было еще не поздно поправить дело. Однако как сказать о том ужасном поступке, который он совершил? Не отвратит ли от него сестру это признание? Квентин усилием воли взял себя в руки.
— У твоего Роланда железные нервы, — начал он беспокойно теребя холку Вольфа, — или необыкновенно много любви к тебе.
— О чем ты?
— Он уже приезжал сюда раньше, Брижит. Я не сказал, поскольку думал, что это расстроит тебя, тем более в твоем положении. Он пытался со мной помириться, но я ему отказал и предупредил, чтобы он никогда больше сюда не возвращался, но, как видишь, Роланд не обратил внимания на мои предупреждения. И теперь я могу лишь просить прощения за то, что не сообщил тебе раньше. Он по-варварски груб, но, если ты так хочешь, я приведу его обратно.
— О Боже, Квентин! — Из глаз Брижит потекли слезы. — А не поздно? Брат слабо улыбнулся:
— Я его остановлю.
— Нет! — вскричала она. — Я должна сама.
Брижит бросилась прочь из зала. От нее не отставал верный пес. Квентин дошел до дверей и увидел, как она пробежала через двор к воротам и исчезла из виду. Он едва удержался, чтобы не ринуться вдогонку. Ему не следовало вновь вмешиваться в их отношения.
Роланд скакал по пыльной дороге и, хотя был еще довольно близко, чтобы суметь расслышать отчаянный крик Брижит, не остановился и даже не оглянулся.
Она побежала за всадником, снова и снова выкрикивая его имя. Это из-за ее проклятой гордыни уезжает Роланд. Ее гордость! К черту гордость. Она зарыдала, испугавшись, что уже поздно и слишком глубока рана, нанесенная ею.
— Роланд, пожалуйста!
На бегу она наступила на подол платья и с раздирающими душу рыданиями упала на дорогу, ободрав ладони. Она снова поднялась, но расстояние между нею и всадником уже увеличилось настолько, что он теперь вряд ли мог слышать ее.
— Роланд! Вернись!
Это был ее последний жалостный крик, но рыцарь и на него не обратил внимания. Брижит повалилась на колени прямо посередине дороги, и голова ее поникла в отчаянии, а плечи сотрясались от мучительных рыданий. Лишь Вольф, не останавливаясь, мчался со всех ног за Ханом. Он бежал молча, огромными скачками сокращая расстояние между собой и рыцарем, бежал, пони мая, что теперь только его быстрые лапы и верное собачье сердце способны помочь этим двум человеческим существам, одинаково дорогим ему. Наконец он настиг Хана и даже вырвался на полкорпуса вперед.
Закрыв лицо руками, Брижит не поднималась с пыльной дороги и не видела, как Роланд оглянулся и посмотрел на нее. Он немного поколебался, а потом галопом пустил коня обратно. Брижит услышала приближающийся топот копыт и поднялась с колен. Но черная ярость, написанная на лице у Роланда, лишила ее речи.
— К чему это безумие? — злобно спросил он. — Или ты еще не все слова вонзила в мое сердце?
Брижит не имела права обвинять его, она знала, что сама поступила бессердечно.
— Роланд. — Она робко протянула руку и положила ему на бедро. Глаза ее умоляли поверить ей:
— Роланд, я тебя люблю.
Пронзительнее, чем когда-либо прежде, он всмотрелся ей в лицо и спросил ледяным голосом:
— Итак, что же мне сделать теперь? Снова попросить тебя стать моею, чтобы ты получила возможность еще раз отказать? Наверное, одного удара тебе кажется мало?
— Роланд, меня оскорбило твое промедление. Я так усердно молилась, чтобы ты приехал, но потом надежда покинула меня. Я была несчастна, от мысли, что я больше не нужна тебе, мною овладело глубокое отчаяние. Все мои старания забыть тебя так ни к чему и не привели.
Лицо Роланда не смягчилось.
— Если бы ты любила, Брижит, ты не могла бы так жестоко отказать мне.
— Моими устами говорила моя уязвленная гордость. Я считала, что если бы ты любил, то приехал бы раньше.
— Но я приезжал.
— Теперь я знаю. Квентин только что признался в этом. Раньше он не говорил мне, не понимая моих чувств. А сама я не могла ничего рассказать ему, потому что он бы все равно не смягчился.
— Так ты прощаешь мне поединок с Квентином?
— Я тебя люблю, Роланд. Я простила бы тебе все… все. Пожалуйста, не позволяй своей гордыне встать между нами, как я это позволила, иначе я умру!
Рыцарь склонился и обнял Брижит.
— Моя маленькая драгоценность, — неожиданно нежно произнес он, — ни один мужчина не в состоянии любить женщину так, как я тебя. Ты навсегда будешь моей. Ничто на белом свете не сможет помешать этому теперь, когда я знаю, что у меня есть твоя любовь. — Он глубоко заглянул ей в глаза. — Но ты уверена? У тебя не осталось сомнений?
— Я уверена, совершенно, совсем уверена. — Брижит улыбнулась, глядя в его сильное, красивое