Как подскажет сердце

маленькая потаскушка? Ты, наверное, надеешься, что он снова возьмет тебя к себе в постель?
Брижит покраснела, стараясь не показать, насколько она задета. Тон Амелии, конечно, оскорбителен, но нельзя дать ей ни малейшего повода для торжества.
— Как тебе объяснить? — спокойно ответила девушка. — Я, конечно, могла бы получить его обратно, если бы захотела, но мне это не нужно.
Глаза Амелии сначала расширились, а затем превратились в щелочки.
— Лгунья! Он же тебя бросил. Немного времени ему понадобилось, чтобы пресытиться тобой, — смеялась служанка. — Со мной он и то был дольше и снова будет моим, так и знай! Роланд женится на мне, а не на какой-то там холодной французской шлюхе, которая, наверное, даже не знает, как удовлетворить его. Сама видишь, как быстро он устал от тебя.
Щеки Брижит пылали. Несмотря на все усилия оставаться равнодушной, возмущение толкнуло ее на ответ.
— У меня был только один мужчина, Амелия, — бросилась защищать себя Брижит и уже не могла остановиться. — Тебе больше нравится думать, что Роланд остался недоволен мной, но ты серьезно ошибаешься. Он помнит, что я пришла к нему невинной, а ты не можешь сказать о себе того же. Теперь попробуй отрицать это.
— Сука!
Брижит рассмеялась без всякого юмора:
— Не слишком ли много титулов? Я поделюсь с тобой: себе оставлю «суку», но тогда «шлюха» — ты. Мне много про тебя порассказали, в том числе и Роланд, можешь быть уверена.
— Ложь! Они все врут про меня! — выкрикнула Амелия, и ее карие глаза потемнели дочерна.
— О, я думаю, уж кто-кто, а Роланд знает тебя хорошо, — промурлыкала Брижит.
— Ладно, но есть кое-что, чего не знаешь ты, — завизжала разъяренная Амелия. — Он лгал тебе, а мне — никогда! — Она торжествующе ухмыльнулась, увидев, что соперница наконец-то смутилась. — Ты просто дура! Всем известно о сделке, которую вы заключили. Малышку Году хлебом не корми — дай посплетничать. И все знают, что Роланд нарушил свои обязательства. Он так мало о тебе беспокоится, что просто не стал утруждаться.
Брижит сжала кулаки, вонзив ногти глубоко в ладони:
— Ты хочешь сказать, что он не отправил гонца в Берри?
— Конечно, нет. А с какой стати? — ухмыльнулась Амелия. — Ну и дура же ты.
— Врешь! — вскричала Брижит. Она швырнула веши на постель и, забыв об Амелии, побежала во внутренний двор на поиски Роланда.
Она увидела его возле конюшен. Рыцарь сидел на незнакомой лошади — Хан еще не успел поправиться.
Брижит подбежала и без всяких предисловий сразу же закричала:
— Ты выполнил свое обещание? Ты послал к графу Арнульфу?
— Не послал, — откровенно признался он, и его веки сконфуженно затрепетали, так что ему пришлось отвернуться.
На мгновение установилось молчание, а потом Брижит яростно завопила:
— Почему нет?!
— Это было дурацкое требование, — просто ответил он, стараясь, чтобы голос не выдал стыда.
— Ты так мало уважаешь меня, что пустился на обман?
Роланд склонился к ней, его синие глаза казались черными даже при свете полуденного солнца, но прежде чем он смог ответить, Брижит продолжила:
— Ты, ублюдок! Я никогда тебя не прощу! Тогда Роланд развернул коня и, не оглядываясь, поехал прочь. Это неприкрытое безразличие совершенно вывело девушку из себя, и она прокричала вслед отъезжающему всаднику:
— Я ненавижу тебя, Роланд Монтвилль! Скорее бы черт побрал тебя! Будь ты проклят, будь проклят, проклят!
Кто-то отвел ее обратно в комнату, но она даже не знала кто. Еще очень долго она вообще ничего не чувствовала.
В тот вечер Роланд метался по внутреннему двору, словно лев в клетке. Он подошел к двери Брижит и отошел, и так снова и снова. Каждый раз его заставляли отступить доносившиеся изнутри рыдания. Все равно бесполезно молить о прощении сейчас. Должно пройти время.
Ночью Роланду снова приснился старый сон. Но на этот раз, проснувшись, рыцарь почти сумел понять его. Теперь он наяву потерял то, что было для него дороже всего на свете.

Прошло три дня. Брижит въезжала в городские ворота Анжера. Длинный тяжелый путь так изнурил ее, что она не в состоянии была пошевелить пальцем. Первые два дня пришлось скакать без отдыха, и, если бы не снежная буря, удалось бы добраться до цели еще утром. К счастью, буря стихла до наступления темноты. Но после снегопада продвигаться стало намного тяжелее и утомительнее. Приходилось преодолевать сугробы высотой в три, а то и в четыре фута. Вольф то и дело убегал от всадницы далеко вперед, так что она теряла его из виду. Но вот самая трудная часть ее путешествия подошла к концу.
В монастыре Брижит приняли за бедную странницу и устроили на ночлег в большой