Мелания всегда мечтала связать свою жизнь с наукой. В три года она уже умела делать простые зелья, а в пять стащила из библиотеки книгу по основным ядам. В десять родные ходили в зеленых пятнах от ее первого неудачного опыта, а в пятнадцать разрешили поступить в Академию Магии. И кто же знал, что после очередного провала, когда она, кажется, уже была на пороге открытия, ее вдруг переведут на домашнее обучение, а отец решит избавиться, выдав замуж? И что значит «жених будет не один»?
Авторы: Юлия Эллисон
совершенно. Но пристальные, внимательные взгляды матушки и отца…
— Да, вот этого мяса, пожалуйста. — Голос предательски дрогнул. Вяло улыбнулась, попытавшись сгладить неловкость, но мне это удалось плохо.
Корнелий, ласково улыбнувшись, налил мне сока, подавая бокал в руки. Приняла и отпила глоток, стараясь не подавиться от сдавившего горло напряжения. Тем временем Адриан, закончив накладывать понемногу с каждого блюда на столе, поставил передо мной полную тарелку. Жалобно на нее взглянула. Они серьезно надеются, что я все это съем, когда они меня буквально тут зажали между собой?
— Ребята сказали, что ты заболела, — первой начала разговор мама. — Как это произошло?
Холод, сковывающий мою левую ногу, стал чуть ощутимее. Вот же! Жалко улыбнулась.
— Не знаю, я и сама не поняла как. Может быть, просто перенервничала. Все же для меня все это было впервые. — Наверное, я все же что-то не то ляпнула, так как глаза отца вдруг резко сверкнули яростью в сторону близнецов, у мамы задрожала нижняя губа, а император, сидящий с другой стороны, лишь весело фыркнул в кружку.
Пожар с правой стороны разгорелся чуть ярче, и, наверное, мне стало бы душно, если бы левая сторона не ощущала холода. Да как с ними жить-то вообще этот год? Они то ли заморозят, то ли зажарят меня!
Уткнулась взглядом в тарелку. Вот правильно Бри говорила, что иногда в моем случае молчание — это золото.
Неловкость за столом нарастала. Я вяло ковыряла вилкой салат и старалась не отсвечивать, отец испепелял взглядом близнецов, мать тихо плакала, глядя на меня, а император… его, похоже, вообще все устраивало. Он веселился.
— Мелания, — вдруг улыбнулся Корнелий, поднимая бокал чуть выше. — Я хочу поднять этот тост за тебя!
Я чуть не подавилась.
— За Меланию! — поднял свой бокал Адриан, поддерживая брата.
Император тоже не остался в стороне, так что моим родителям пришлось поддержать дурацкую затею. У нас даже спиртного на столе не было, а тут какие-то тосты.
— Леди Фави, — мягко улыбнулся Адриан, после того как все опустили стаканы. — Может быть, вы расскажете нам немного о детстве Мелании? Нам с братом крайне интересно узнать о своей невесте побольше.
Я снова чуть не подавилась, опуская голову еще ниже. Только этого нам не хватало!
— Да, конечно. — Мама вдруг светло улыбнулась и перестала плакать. Отец снизил интенсивность блеска в глазах и тоже немного успокоился. — Мелания всегда была очень необычным ребенком…
Я краснела, бледнела и вообще не знала, куда себя деть, пока мама в красках описывала мои самые позорные провалы в зельеварении, рассказывая близнецам и императору о моих неудачных экспериментах.
— …А когда Мелании было десять, она всех покрасила в зеленый цвет! — Кажется, маму буквально распирало от гордости за эту случайную каверзу, в то время как я мечтала провалиться сквозь землю. Тем более что красноречиво-насмешливые взгляды близнецов и императора снова скрестились на мне, заставляя неуютно ежиться.
Не знаю, сколько длился этот злосчастный завтрак, но, когда принесли последнюю смену блюд, я облегченно выдохнула, радуясь скорому освобождению. Мне уже даже с близнецами разговаривать не хотелось. Было слишком неловко. А еще это их новое отношение, неожиданная учтивость, внимательность за столом смущали. Конечно, в основном за мной ухаживал Корнелий, то подкладывая мне еду, то наливая новую порцию сока, то вежливо интересуясь, не хочу ли я чего-либо еще, может, что-то особенное…
Сердце, и без того стучащее в ускоренном темпе, екало, стоило только мужчине наклониться ко мне чуть ближе или случайно коснуться бедром моей ноги в попытке дотянуться до очередных сладостей.
— Лани. — Наконец, истории про мое детство закончились, и мама обратила свое внимание на меня. — А ты как тут поживаешь, расскажи нам.
Бедро, и без того нещадно пекшее, буквально загорелось огнем. Мне стоило большого труда не вскрикнуть от неожиданности и… удовольствия. Я точно ненормальная! Нацепила на лицо улыбку, стараясь изобразить хотя бы подобие вежливости и дружелюбности.
— Нормально, — буркнула, не зная, что еще можно добавить к уже сказанному. Ну не рассказывать же при императоре и близнецах, что меня и запирали, и обливали водой, и держали в темноте. Это будет выглядеть совсем глупо, тем более в свете того, что мне с близнецами еще целый год вместе жить. Да и сейчас они вели себя вполне учтиво. Точнее, даже слишком учтиво.
По всей видимости, что на данный ответ сказать, не знала не только мать. Отец тоже выглядел растерянным.
— Тебя не обижают? — нашла новую формулировку мама, цепко рассматривающая мой необычайно сияющий после
