Как влюбить в себя жену

меня.
– Мне очень жаль, дорогая, что ты так к этому отнеслась. – Мистер Хеншо печально смотрел на нее. – Я всегда восхищался твоим мужем.
Эмили усмехнулась.
– Но вы не женщина, мистер Хеншо.
Еще час назад она считала имение своим последним пристанищем. И вот теперь у нее ничего нет, кроме той одежды, что на ней. Она ничего не умеет делать, бездомная и беременная. И, если быть честной, испуганная и одинокая.
Нет, нельзя распускаться. Валентина Колона напомнила ей, что она молодая и здоровая. Она справится. Только не нужно оглядываться назад… и вспоминать…
Дом встретил ее тишиной. Эмили опустила сумку на столик в прихожей и позвала:
– Пенни, дорогая, я вернулась.
Она не смогла выговорить «я вернулась домой», потому что дома у нее больше нет.
Не услыхав ответа, Эмили вошла в гостиную и… остановилась как вкопанная, прижав ладонь ко рту.
У окна стоял Раф, его высокая фигура вырисовывалась на фоне освещенного солнцем стекла.
– Если ты приехал сообщить мне, что дом твой, то ты опоздал. Я уже об этом знаю. И перееду как можно скорее, – нетвердым голосом произнесла она.
– Нет, – ответил он. – Я здесь не поэтому. Я узнал о твоем исчезновении от Стефано – он был в полуобморочном состоянии, думая, что тебя похитили. Затем я узнаю, что никакой встречи с Фионой не было. Неужели ты полагала, mia sposa, что я так легко смирюсь с твоим бегством?
– Придется смириться. Я ушла от вас, синьор, и не вернусь. Но вы не беспокойтесь – мне от вас ничего не нужно. Я найду работу и жилье, сама, без вашей помощи.
Он сделал шаг вперед, и Эмили увидела, какой у него изможденный вид, покрасневшие глаза и небритые щеки. На мгновение у нее сдавило грудь.
– Как у тебя легко все получается. Ты решила одним ударом лишить меня и жены, и неродившегося ребенка. А найти работу без квалификации не так-то просто.
– Я справлюсь. Если же у меня ничего не получится, я всегда могу использовать умение, приобретенное с твоей помощью. Стану первоклассной шлюхой. Могу даже попросить у тебя рекомендацию.
Она увидела, как краска ударила ему в лицо, увидела гнев в его глазах, но он тут же совладал с собой и, отвернувшись к окну, медленно заговорил:
– Моя мать умерла при моем рождении, Эмилия. Произошел один из тех трагических случаев, которые никто не мог предвидеть. Но отец, обожавший ее, с этим так и не смирился, – Раф тряхнул головой. – И поэтому он не смирился и с моим существованием.
– Раф… – начала было Эмили, но он покачал головой.
– Дай мне закончить. Мне необходимо рассказать тебе об этом. Для отца мир рухнул в тот день, когда он ее потерял. Спустя несколько лет он простудился, но не придал значения болезни, которая переросла в пневмонию. Он не хотел бороться за свою жизнь. И тогда я поклялся, хотя был еще мальчишкой, что никогда не допущу, чтобы женщина имела надо мной такую власть. И я держал это слово, – тут он усмехнулся, – до тех пор, пока однажды в доме твоего отца ты не вбежала в его кабинет подобно весеннему ветру, и во мне поселилась весна. Впервые в жизни я понял то, что чувствовал мой отец.
Эмили охватила дрожь. Она не должна его слушать! Она должна остановить его… сейчас же. Но слова застряли в горле.
А Раф продолжал:
– Ты как-то сказала, что ненавидишь меня. Я надеялся… даже молился о том, чтобы это не было правдой. Я говорил себе, что невозможно любить так сильно, как я люблю тебя, и ничего не получать в ответ. Я уговаривал себя, что в конце концов мои чувства долетят до тебя… надо только быть терпеливым, и наступит такой момент, когда я тебя обниму, а ты улыбнешься мне и скажешь: «Ti amo. Я тебя люблю». Ты так ничего и не сказала. Даже тогда, когда знала, что мы зачали нашего первого ребенка. И это было безумно больно.
Эмили наконец обрела дар речи.
– Больно? Кто бы это говорил! Ты осмеливаешься произносить слово «любовь», а твоя любовница приходит ко мне… явно по твоему наущению и сообщает, какое будущее вы оба уготовили мне и… ребенку. И ты еще удивляешься, что я решила жить одна? И что не хочу иметь с тобой никаких дел?
– Если ты говоришь о Валентине Колона, то это горничная Аполлония тайком провела ее в дом, зная, что ты одна. – Он помолчал. – Помнишь, мне показалось, что я где-то видел эту девушку, и я не ошибся. Она одно время работала у Валентины. И Валентина до сих пор ей платила, чтобы та сообщала все подробности нашей семейной жизни.
Эмили от неожиданности приоткрыла рот.
– Аполлония… следила за нами? Вот почему мне иногда казалось…
– Она во всем призналась. Розанна поймала ее, когда она хотела убежать с чемоданом в руках, воспользовавшись суматохой в доме после твоего исчезновения. Она прихватила кое-что из твоих вещей и украшений,