Каменный клинок

«командного» голоса. Пришлось вернуться от входа в облюбованное кафе, и, остановившись около припаркованной у тротуара машины, «расслабить» пациента. Следующие пару минут я с интересом наблюдал за его реакцией: парень никак не мог понять, каким образом утро на колонке вдруг сменилось поздним вечером неизвестно где. И откуда вокруг него появились надписи на итальянском. Если бы не мерзопакостное настроение, я бы, наверное, даже повеселился: водитель, сообразив, что каким-то образом оказался в другой стране, зачем-то принялся разглядывать в зеркале заднего вида собственный язык, оттягивать веки, трогать свой лоб и перезагружать систему навигации. Минут через пять, поняв, что трогаться с места бедняга не собирается, я вспомнил про назначенную на одиннадцать встречу и заторопился: желудок требовал внимания, причем нешуточного…
Увы, после ужина настроение стало еще хуже: к дурацкому «послевкусию», оставшемуся после инсценировки покушения на президента добавилось неприятное ощущение того, что впереди меня ждут какие-то серьезные неприятности. И отвертеться от них, увы, не удастся. Поэтому, к моменту, когда я почувствовал приближение Шарля, я пребывал, как выразился бы Вовка, в «приподнятом» настроении, вспоминал Кириллова, практически заставившего меня согласиться на эту самую встречу очень нехорошими словами, и был готов на все. Причем под понятием «все» подразумевал исключительно негатив… По отношению ко всем и каждому…
— Еще раз здравствуйте! — усевшись напротив меня, майор отослал куда подальше материализовавшегося около нас официанта и испытующе уставился на меня. Потом грустно улыбнулся, почесал подбородок и буркнул: — Как говорят ваши соплеменники, «повинную голову меч не сечет»?
— Сечет, и еще как… — представив себе этот процесс, я криво усмехнулся и… заметил в глазах собеседника страх.
— О чем вы сейчас подумали? — слегка побледнев, спросил Шарль. — Взгляд у вас стал какой-то мертвый…
— Да представил, как отрубаю вам голову… — сообщил я. — И как мертвым становитесь вы…
— Не надо… — офицер слегка поежился, потом, видимо, справился со своими чувствами и поспешил сменить тему разговора: — А вы здорово ушли от слежки! Если бы не помощь господина Кириллова, признаюсь, я бы вас не нашел…
— Это и есть та причина, из-за которой вы попросили о еще одной встрече? — абсолютно не расположенный отвечать на комплименты, я нахмурился и постучал пальцами по столику.
— Нет конечно… Просто мне интересно, как вы умудрились… Впрочем, оставим эту тему… — сообразив, что я не намерен рассказывать ему о исполненных телодвижениях, он оглянулся по сторонам, и, слегка понизив голос, перешел к делу:
— В общем, я не рекомендую вам ехать в Ишгль. Вы опоздали…
— Вы решили продолжить шантаж? — чувствуя, что начинаю звереть, рявкнул я.
— Тише, люди оборачиваются! — замахав руками, затараторил майор. — Нет, конечно!
Какой шантаж! Я хочу вам помочь…
— Не смешите, Шарль! Вы думаете, что я поверю в эту чушь?
— Я не прошу вас верить… — смутился он. — Знаете, я офицер старой школы. За свою жизнь повидал многое. Кровь, смерть, войну во всех ее худших проявлениях. И за это время понял одну очень важную вещь: своим предчувствиям надо доверять.
Так вот, с момента, как я познакомился с вами, я уверен в том, что конфликт между нами ни к чему хорошему не приведет. Я имею в виду для меня и моих людей.
Мое шестое чувство просто кричит об этом.
— Так что же вы к нему не прислушались чуточку пораньше? — хмыкнул я.
— Вы забываете, что я — представитель Системы. И вынужден делать то, что отвечает ЕЕ интересам. Нет, я не хочу сказать, что являюсь жертвой обстоятельств — операция, целью которой было получение возможности контроля вас и ваших коллег по проекту — целиком и полностью моя задумка. Я уверен в том, что, работай вы на нас, государству было бы лучше. Я — патриот, как ни претенциозно это звучит…
— Не совсем понял, как соотносятся слова «вынужден» и «моя задумка»… — нахмурился я.
— Вот я и пытаюсь объяснить. В общем, рисуя для себя схему, я добросовестно изучил всю доступную информацию, а ее, поверьте мне, удалось нарыть достаточно много. И у меня сложилось впечатление, что с вами лучше договориться. По крайней мере, все попытки ваших оппонентов что-то решить с позиции силы почему-то завершались ничем. Если, конечно, слово «ничем» правильно отражает полученный ими «результат». Поэтому пришлось изобретать ту самую ситуацию с Франсуа.
Согласитесь, что идея была ничего…
— Спорить не буду. С вашей точки зрения, наверное, она кажется таковой. А я считаю, что вы зря загубили талантливого парня…
— Ну, мы не рассчитывали, что вы сможете