Каменный мешок

лицом к коротышке, едва заметной в конце коридора. Вот же пристала как банный лист!
— И уж если на то пошло, что это за мальчик? — спросила женщина. — Отчего он тут, с вами?
— Нет никакого мальчика! — заорал Эрленд. — Понятия не имею, что за чушь вы несете! Не знаю, кто вы такая, и не знаю никаких мальчиков! Оставьте меня в покое!
Повернулся к ней спиной и зашагал прочь.
— Оставьте меня в покое, — прошипел он сквозь сжатые зубы.

В штабе американского контингента, расквартированного в Исландии в годы войны, служил офицер по имени Эдвард Хантер. Один из немногих, он остался на острове после окончания войны. Джим, секретарь британского посольства, нашел его без большого труда, связавшись с американскими коллегами и попросив составить для него список военных, британцев и американцев, которые имели отношение к гарнизону на Пригорке и были еще живы. Список оказался довольно короткий. Большинство британцев, побывавших в Исландии, сложили головы кто во время африканской и итальянской кампаний, кто во время высадки в Нормандии в 1944 году. Из американцев, служивших на острове, в боях погибло лишь малое число, а большинство дослужило в исландском гарнизоне до конца войны, а затем вернулось на родину. Но кое-кто, как Эдвард Хантер, нашел в стране саг любовь и остался здесь, со временем вступив в исландское гражданство.
Рано утром в квартире Эрленда раздался звонок из британского посольства. Представившись, секретарь Джим перешел к делу:
— Я поговорил с коллегами-американцами, и они дали мне координаты этого Хантера. Я решил сэкономить вам немного времени и сам ему позвонил. Надеюсь, вы постфактум не возражаете.
— Нет, конечно, спасибо большое, — сонным голосом отозвался Эрленд.
— Он живет в Тюленячьей бухте.

— А в войну?
— Этого я не спросил.
— Ага, но сейчас живет здесь, ага, м-да, — сказал Эрленд, протирая глаза.
Спал он ночью неважно, все время просыпался, да еще эти кошмары. И еще эта коротышка лысая, из отделения интенсивной терапии, никак из головы нейдет. Он-то сам не верил ни в каких медиумов-шмедиумов, во всю эту бредятину про разговоры с духами покойных и прочую загробную ерунду, в то, что кто-то там видит что-то, недоступное глазу простых смертных. Он считал, что вся эта братия — самые обычные шарлатаны, хитроумные обманщики, которые умеют незаметно выуживать из людей информацию о покойном, составляют себе картину его личности по домашней обстановке, одежде и так далее, а затем сооружают из всего этого в меру правдоподобную историю, которую и излагают доверчивым нанимателям; в половине случаев попадают в яблочко, в половине — в молоко. В общем, в чистом виде подбрасывание монетки, только с фейерверками. Эрленд на все это смотрел как на банальное, наглое мошенничество и не уставал сообщать свое мнение коллегам, особенно Элинборг, и неспроста. Она-то верила во всю эту мишуру, в медиумов, в жизнь после смерти, и как-то ее угораздило Эрленду в этом признаться — она почему-то решила, что он из тех, кто тоже верит в подобную чушь. Наверное, потому, что он родом из глухомани. Роковая ошибка! Сверхъестественное Эрленд на дух не переносил. Но что-то все-таки было в этой коротышке из больницы, да и сказала она нечто такое, что Эрленд никак не мог выкинуть из головы. Какой уж тут сон, в самом деле.
— Да, и он живет у вас тут с конца войны по сегодняшний день, — сказал Джим и принялся извиняться, что разбудил: — Я совсем не хотел, простите, я ведь думал, все исландцы встают ни свет ни заря, да что там, я и сам обратился в жаворонка, еще бы, летом и весной солнце считай что и не заходит.
— Так, постойте, и он еще и женат на исландке?
— Я поговорил с ним. — Джим словно и не услышал вопроса. — Он вас ждет. Полковник Хантер служил в Рейкьявике в военной полиции, и он хорошо помнит, как бы это сказать, один косяк, который случился как раз на интересующем вас складе на Пригорке. И он хочет вам об этом рассказать. Как вам словечко, кстати, а? Косяк, хе-хе.
Джим прежде сообщил Эрленду, что внимательно следит за современной исландской речью и старается по возможности использовать лексику попроще да поразговорнее.
— Да, отличное словцо, — ответил Эрленд, притворяясь, будто ему интересны лингвистические изыскания британца. — И что же это был за, как вы изволили выразиться, косяк?
— Он сам вам про это расскажет. Я же продолжу свои поиски — может, и обнаружатся мои соотечественники, кто служил тут и пропал без вести. Но мне кажется, вам стоит поговорить с полковником Хантером и на этот счет.
Попрощались,