Каменный мешок

пролез под нее и спустился вниз по лестнице; там его уже ждали Элинборг и Сигурд Оли, а с ними — юный студент-медик, который и позвонил в участок, и врач из Рейкьявика, полный мужчина лет пятидесяти. Малышню с дня рождения увели домой.
Новость про скелет вызвала известный интерес у газет и телевидения. Вокруг огороженного пространства толпились соседи и журналисты. Кое-кто приехал сюда, прознав про находку, другие, занятые работой в своих домах, дивились на собравшуюся толпу, не выпуская из рук мастерки. Был конец апреля, теплый весенний вечер, погода стояла прекрасная.
Криминалисты трудились у стены, осторожно пытаясь расковырять слежавшуюся землю совочками. Все, что удавалось высвободить, шло в специальные пластиковые пакеты. Работа не очень спорилась, но верхнюю часть скелета было уже неплохо видно — Эрленд различил плечевую кость, часть грудной клетки и нижнюю челюсть.
— Значит, как, говорите, квартал называется, Миллениум, да, «тысячелетие»? Стало быть, нашему взору предстал не кто-нибудь, а Жмурик тысячелетия собственной персоной? — спросил Эрленд и подошел поближе.
Элинборг и Сигурд Оли пропустили Эрленда вперед и переглянулись. Элинборг покачала головой, Сигурд Оли в ответ покрутил пальцем у виска.
— Я позвонил в Национальный музей, — сказал Сигурд Оли, почесывая затылок. — Так что должен сообщить вам, господа, пренеприятное известие — к нам едет археолог. Возможно, он разъяснит нам, с чем мы тут имеем дело.
— Может, заодно и геолога пригласим? — предложила Элинборг. — Чтобы посмотрел на почву, в каком слое лежат кости. Так легче будет определить время, когда нашего жмурика закопали.
— А ты нам в этом плане ничем не можешь помочь? — спросил Сигурд Оли. — Ты же вроде геолог по образованию?
— Да я ничего уже и не помню, — призналась Элинборг. — Ну вот это коричневое, кажется, называется «грунт».
— Если это могила, то копали ее наспех, положенных шести футов близко нет, — сказал Эрленд. — От силы метр — метр двадцать. Торопились. Останки однозначно человеческие. Причем недавние. На первопоселенца не тянут. Да и то, Ингольва мы здесь найти не могли.
— Какого еще Ингольва? — не понял Сигурд Оли.
— Как какого? Ингольва сына Эрна, первопоселенца, основателя Рейкьявика, одного из первооткрывателей Исландии! — удивленно пояснила Элинборг.
— А почему вы думаете, что это он? — спросил врач.
— Мы и не думаем, по легенде, Ингольв якобы похоронен в кургане близ современного Доильного водопада,

— сказал Эрленд.
— Да я не об этом, вы говорите «он», а ведь это может запросто оказаться и «она». Почему вы решили, что это скелет мужчины?
— И то верно, — согласился Эрленд. — Впрочем, мне все равно. Главное — вы нам можете что-нибудь сказать про эти кости?
— Да что тут скажешь, скелета как такового считай что и не видно, — ответил врач. — Зачем мне играть в угадайку, пока вы не извлекли все из земли?
— Ну хотя бы мужчина это? Женщина? Сколько ему или ей было лет?
— Ничего не могу сказать.
Тут к ним подошел еще один человек и назвался археологом. Одет в шерстяной свитер, на ногах сапоги, росту высокого, седая бородища, вся в колтунах, квадратная челюсть, когда раскрывает рот, видны два здоровенных желтых клыка. И не подумав представиться, гость первым делом кинул взгляд на занятия криминалистов и немедленно приказал прекратить этот дилетантский идиотизм. Люди с совочками от удивления замерли и вопросительно посмотрели на Эрленда. Тот еще видок, заметил следователь про себя, одеты в белые комбинезоны, на руках резиновые перчатки, на глазах защитные очки — можно подумать, у нас тут не котлован со скелетом, а атомная электростанция.
— Коллеги, побойтесь бога! Сбоку никто не копает! Нужно аккуратно разрыть все сверху, — продолжил клыкастый, воздев руки горе. — Вы что, собирались его по косточкам выковыривать? Вообще, кто здесь главный?
Эрленд ткнул себя пальцем в грудь.
— Это, конечно, не археологическая находка, — сказал клыкастый и пожал Эрленду руку. — Да, кстати, добрый день, звать Скарпхедин, так я к чему, мон шер, пусть это и не археологическая находка, но лучше всего нам будет тут применить именно археологический подход, ан масс, так сказать. Ву компрене?
— Понятия не имею, о чем вы, — сказал Эрленд.
— Скелет провел в земле пренебрежимо малое время, от силы шестьдесят-семьдесят лет, навскидку. Может, и меньше того. Даже одежда не успела полностью сгнить.
— Одежда?
— Да, вот, поглядите сюда, — ткнул Скарпхедин толстым пальцем в выступающие из земли ребра. — И в других местах тоже.
— Я думал,