Каменный мешок

дети не жаловались — они заметили, как сильно изменилась мама, считали, что все это благодаря Дейву, и радовались за нее.
Прошло около полугода с того дня, как Грима увела из дому военная полиция, и наступила осень. И как-то раз — стояла очень хорошая погода — Симон увидел, как Дейв и мама идут домой. Они были еще довольно далеко, шли очень близко друг к другу и держались за руки. Симон на всякий случай протер глаза, но так оно и было. А подойдя поближе к дому, они разомкнули руки и отдалились немного друг от друга, и тогда Симон понял — они не хотят, чтобы люди про это знали.
— Что вы с Дейвом думаете делать? — спросил Симон маму однажды осенним вечером, когда пригорок погрузился во тьму. Вся семья сидела на кухне, Томас и Миккелина играли. Дейв, как обычно, провел с ними весь день, но как солнце стало клониться к закату, вернулся к себе в казармы.
Заданный Симоном вопрос висел в воздухе все лето. Дети много раз обсуждали это между собой, и каких только историй не придумывали — и все они кончались тем, что Дейв становился им приемным отцом, выгонял Грима к чертям собачьим и больше они папашу не видели.
— В каком смысле «делать»? — спросила мама.
— Ну, когда он вернется, — сказал Симон.
Миккелина и Томас бросили играть и стали смотреть на маму и Симона.
— Рано думать об этом, — ответила мама. — Он еще не скоро вернется.
— Но что вы намерены делать?
Миккелина и Томас переводили взгляд с Симона на маму и обратно. Мама посмотрела на Симона, потом на Миккелину и Томаса и сказала:
— Он нам поможет.
— Кто? — уточнил Симон.
— Дейв. Он нам поможет.
— И что он намерен сделать?
Симон пристально смотрел на маму, пытаясь прочитать ответ у нее в глазах. Мама и не думала отводить взгляда:
— Дейв хорошо знает, как вести себя с такими, как он. Он знает, как совладать с ним.
— И что он намерен сделать? — не отставал Симон.
— Не стоит тебе об этом думать, — ответила мама.
— Он поможет нам избавиться от него?
— Да.
— А как?
— Я не знаю. Он говорит, лучше нам покамест знать как можно меньше, и мне вообще не стоило заводить с тобой этот разговор. Я не знаю, как он намерен поступить. Может, поговорит с ним, нагонит на него такого страху, что он нас больше пальцем не тронет. Дейв говорит, у него есть друзья в армии, которые нам помогут, если что.
— А что будет, если Дейв уедет? — спросил Симон.
— Уедет?
— Если он уедет отсюда, — пояснил Симон. — Он же не может все время быть тут. Он солдат. Солдат отсюда все время куда-то забирают и отсылают. В казармах постоянно появляются новые солдаты. Что, если он тоже уедет? Что мы тогда будем делать?
Мама посмотрела сыну прямо в глаза.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказала она очень тихо. — В этом случае мы обязательно что-нибудь придумаем.

Сигурд Оли позвонил Эрленду и доложил о событиях очередного дня, проведенного у Эльзы. Сообщил боссу, что хозяйка подвала полагает, будто в деле замешан еще какой-то мужчина, от которого и забеременела Сольвейг, невеста Беньямина, но не знает, кто бы это мог быть. Эрленд в свою очередь рассказал Сигурду Оли про визит к старому вояке Эдварду Хантеру и хищения на складе, в которых оказался замешан глава той самой семьи, что жила неподалеку, и про его жену, которую, по свидетельству Хантера, муж бил смертным боем. Все эти сведения подтверждали рассказ Хёскульда, который сам ничего не знал, но передавал слова торговца Беньямина.
— Боюсь, все эти ребята давно перемерли и покоятся под землей, — недовольно буркнул Сигурд Оли. — Мне, откровенно говоря, вообще непонятно, зачем мы этим занимаемся. Чистой воды погоня за призраками. В живых-то никого нет, нам и поговорить не с кем. Прямо хоть медиумов вызывай. Мы, получается, из легавых переквалифицировались в охотников за привидениями. Как думаешь, снимут про нас сериал?
— Ты про эту зеленую женщину на Пригорке? — спросил Эрленд.
— А то. Элинборг убеждена, что наш дохлый старпер Роберт видел на Пригорке призрак Сольвейг в зеленом плаще. Коли так, мы точно охотимся за привидениями.
— А тебе разве не хочется узнать, кто там все-таки лежит на Пригорке с вытянутой вверх рукой, словно просит о помощи? Разве не интересно выяснить, вдруг его закопали заживо?
— Знаешь, я уже два дня прогнил в заваленном кучей гадкого барахла вонючем подвале, и мне решительно на все плевать, — не стал таиться Сигурд Оли и добавил, прежде чем бросить трубку: — Все эти поросшие быльем слухи уже сидят у меня в печенках!
Покинув Эдварда Хантера, Элинборг и Эрленд расстались — ей нужно было направляться в Городской