Каменный мешок

так хорошо обходился с твоей матерью, который хаживал сюда еще весной и пробыл тут у нас все лето и осень, как его зовут? Уж не Дейв ли?
Симон весь обратился в слух и не спускал глаз с ожога.
— Уж они ему покажут, — посулил Грим.
— Они? Покажут?
Симон не понял, о чем это Грим. Ничего хорошего не предвещает.
— Это крыса там шуршит, в коридоре? — спросил Грим, кивнув в сторону спальни.
— А?
Симон снова не понял, о чем он.
— Сраная калека. Безмозглая уродина. Она что, подслушивает?
— Ты про Миккелину? Не знаю, — сказал Симон.
Это, кстати, была, скорее всего, правда.
— Его зовут Дейв, Симон?
— Может быть, — осторожно произнес Симон.
— Может быть? Стало быть, ты не уверен. А как ты его называл, Симон? Когда ты говорил с ним, а он гладил тебя по голове, как ты его называл?
— Никогда он меня не гладил…
— Как его звали?!
— Дейв, — сказал Симон.
— Дейв! Спасибо, сынок.
Грим откинулся назад, лицо скрылось во мраке, а голос стал тише.
— Все сходится. Мне в кутузке говорили, будто бы этот самый Дейв поебывает вашу мамашу, да так, что щепки летят.
И тут отворилась входная дверь, и на пороге появилась мама, а за ней Томас. В дом пахнуло холодом, дунул промозглый осенний ветер, и по залитой потом спине Симона побежали мурашки.

Эрленд появился на Пригорке спустя пятнадцать минут после разговора со Скарпхедином.
Мобильный он в спешке оставил дома, а то бы перезвонил археологу по дороге и попросил задержать женщину до его приезда. Эрленд был уверен — это ее старик Роберт видел близ смородиновых кустов, это та самая скрюченная женщина в зеленом плаще.
На Большом шоссе было совершенно пусто, и Эрленд на всех парах пролетел по Холму Речной усадьбы

и далее на восток по Западному шоссе, а там направо, по ответвлению на Пригорок. Эрленд оставил машину чуть поодаль от котлована, в виду раскопок. Скарпхедин как раз отъезжал, но заметил гостя и остановился. Эрленд подбежал к окну, археолог опустил стекло.
— Не ждал вас, мон шер, признаться. А что это вы бросили трубку, кстати, ан масс? Это вообще-то невежливо, ву компрене? Что-то случилось? С вами вообще все в порядке?
— Женщина еще там? — спросил Эрленд.
— Какая еще женщина?
Эрленд прищурился, глядя в сторону кустов; кажется, там кто-то шебуршится.
— Это она, вон там? — спросил он и снова прищурился; с такого расстояния не очень хорошо видно. — Женщина в зеленом плаще, это она там?
— Да, стоит у кустов, — ответил Скарпхедин. — А в чем дело?
— Я вам потом объясню, — бросил Эрленд и, не прощаясь, направился к цели. Постепенно в сумерках прояснились очертания смородиновых веток и человека, одетого во что-то зеленое. Эрленд прибавил ходу — вдруг она возьмет да и растворится в воздухе? Нет, никуда не делась, стоит рядом с голыми ветками, держась за одну из них, смотрит на север, на Эсью, глубоко о чем-то задумавшись.
— Добрый вечер, — поздоровался Эрленд, подойдя поближе.
Женщина в удивлении повернулась к нему — явно не слышала, как он подошел.
— И вам добрый вечер, — откликнулась она.
— Замечательная сегодня погода, вы не находите? — сказал Эрленд, не зная, как иначе поддержать разговор.
— Ваша правда, весной тут самое лучшее время, на Пригорке.
Говорит с большим трудом — вся напрягается, голова начинает трястись, буквально каждое слово требует усилий. Правую руку не видно, рукав длинного зеленого плаща болтается пустой. Правая нога искорежена, загибается налево, со спиной тоже что-то не так. Лет за семьдесят, но выглядит, несмотря на странную позу, весьма бодро, волосы серые, густые, до плеч. Выражение лица одновременно дружелюбное и печальное. Эрленд заметил, что голова у нее трясется не только когда она говорит, а все время — легкий такой тремор, голова словно чуть-чуть подпрыгивает каждые несколько секунд. Держать ее неподвижно женщина явно не в силах.
— Вы жили здесь, на Пригорке? — спросил Эрленд.
— Нынче сюда сам Рейкьявик пожаловал, — сказала она, словно не отвечая ему. — Кто бы мог подумать.
— Да, вы правы, проклятый город расползается, как зараза, — поддакнул Эрленд.
— Вы расследуете дело о скелете? — спросила она ни с того ни с сего.
— Да, — ответил Эрленд.
— Я вас видела в новостях. Я сюда заглядываю периодически, особенно весной, особенно по вечерам, ближе к ночи, когда все затихает и здесь так красиво, в лучах закатного солнца.
— Да, мне тоже так кажется, — согласился Эрленд. —