В пригороде Рейкьявика на строительном участке обнаружен полувековой давности скелет. Мысли Эрленда заняты тяжелым состоянием дочери, лежащей в больнице. Однако он считает, что убийство есть убийство, когда бы оно ни случилось, и методично собирает крошечные обрывки информации в осмысленную картину, извлекая из небытия печальные истории нескольких исландских семей в годы Второй мировой войны. И как незадачливый отец, и как талантливый следователь он выясняет, что темная сторона общества слишком медленно меняется к лучшему…
Авторы: Арнальд Индридасон
а? Ты, часом, не знаешь? Может, мы где-то прокололись. Может, он видел, как мы выносим товар со склада. Но может быть, он просто зашел сюда, подарил кое-кому рыбину да и увидел, чего у нас тут дома есть, и задумался, откуда все это барахло, а там взял и спросил об этом одну местную блядь. Блядь, которая живет в этом доме.
Грим сжал ей живот пальцами.
— Вы же все такие, как видите хуй в военной форме, так сразу ноги на плечи.
Симон неслышно поднялся со стула.
— Слушай, у меня идея. Давай кофе выпьем, а? — предложил Грим маме. — Что скажешь? Отличная, по-моему, идея, пить утром горячий кофе, такой бодрящий. Надо, впрочем, прежде спросить у Дейва. Как думаешь, он нам позволит выпить кофе?
Грим расхохотался.
— Может, он к нам присоединится. Ведь ты его ждешь с минуты на минуту, не так ли? Думаешь, он придет и защитит тебя?
— Не смей, — сказал Симон.
Грим отпустил маму и повернулся лицом к Симону.
— Не смей, — повторил Симон. — Прекрати немедленно.
— Симон! — прикрикнула мама на сына. — Не смей!
— Оставь маму в покое, слышишь, — произнес Симон дрожащим голосом.
Грим снова повернулся лицом к маме. Миккелина и Томас, спрятавшись в коридоре, следили за происходящим. Грим наклонился к маме и зашипел ей в ухо:
— Кто знает, вдруг в один прекрасный день тебя хватятся, а тебя и нет вовсе! Пропала, как Беньяминова подстилка!
Мама посмотрела Гриму прямо в глаза — это можно, ведь он все равно сейчас ее изобьет:
— Что ты об этом знаешь?
— А люди пропадают. Всякие люди. Даже из «благородных семейств». А уж если такие люди пропадают, то что говорить о тебе, блядь подзаборная? Кто станет тебя искать? Разве твоя мать с газовой станции. Как думаешь, станет она тебя искать?
— Оставь маму в покое, слышишь, — повторил Симон, не отходя от кухонного стола.
— Симон, ты это что? — спросил Грим. — Я думал, мы с тобой друзья. Ты, я и Томас.
— Я тебе сказал, оставь ее в покое, — повторил Симон. — Оставь ее в покое. Не смей больше к ней прикасаться. А лучше всего тебе уйти. Уйти отсюда и никогда больше не возвращаться.
Грим подошел к сыну и уставился на него так, словно перед ним стоял не Симон, а совершенно незнакомый ему человек.
— Так я уже уходил. Меня не было дома шесть месяцев, и вот как вы меня встретили по возвращении. Мою бабу обрюхатил какой-то янки, а мой крошка Симон вознамерился вышвырнуть папу из дому. Ты что, Симон, думаешь, сможешь со мной справиться? В самом деле? Думаешь, в один прекрасный день у тебя хватит сил со мной справиться?
— Симон! — крикнула мама. — Успокойся, все в порядке. И вот что. Возьми Томаса и Миккелину и отправляйтесь-ка на Туманный мыс. Будете ждать меня там. Ты меня хорошо расслышал, Симон? Делай, что я говорю.
Грим осклабился:
— Ты только посмотри, Симон, сынок, что творится! Баба взялась командовать у меня дома! Что она себе возомнила? Кем себя воображает? Да, друзья, как много переменилось, пока меня не было. Полгода — и такие новости.
Грим выглянул в коридор:
— А что с уродкой? Что, калека тоже решила раскрыть свой поганый рот? Сра-сра-сра-сра-сраная калека, которую мне давно пора придушить. Это что, ваша благодарность? Это, блядь, ваша мне благодарность, вашу мать?!
Грим уже орал.
Миккелина уползла подальше во мрак коридора. Томас не двигался с места и все смотрел на Грима. Грим заметил это и улыбнулся до ушей.
— Но с Томасом-то мы друзья, — сказал Грим. — Томас ведь никогда не станет обманывать своего папу, правда, Томас? Ну, подойди ко мне, сынок. Подойди к папочке.
Томас так и сделал.
— Мама позвонила по телефону, — сказал он.
— Томас! — ахнула мама.
— Я не думаю, что Томас хотел ему помочь. Напротив, мне кажется, он хотел его напугать и тем самым помочь маме. А уж если совсем честно, то, по-моему, он просто не знал, что делает. Он ведь был еще совсем маленький. Бедный, бедный мальчик!
Миккелина замолчала и посмотрела на Эрленда. Они с Элинборг уже который час сидели в ее гостиной и слушали рассказ про маму, про их жизнь на Пригорке, про маминого мужа, как они встретились по воле случая, как он ударил ее в первый раз, как побои делались все чудовищнее и регулярнее, как она дважды пыталась от него сбежать, как он обещал ей убить детей. Они узнали и про военную базу, и про солдат, и про воровство со склада, и про Дейва, любителя рыбной ловли, и про то, как ее отчима увезли в кутузку, про то, как американец и мама полюбили друг друга, как братья выносили Миккелину гулять, как Дейв водил их на пикник, и про холодный осенний день, когда отчим вышел на свободу.
