Каменный век. Гексалогия

отошел в сторону, уселся спиной к склону, лицом к открытому пространству. Два трупа… За свою жизнь он видел мертвых не раз, видел, как люди умирают. Но в его команде никогда не было покойников – своих людей он всегда возвращал живыми. «Что нужно делать? Бежать в поселок? Вызывать милицию? „Скорую помощь“? „Скорую“то зачем? Юрка мертв… Мертвее не бывает… Ведь живой же был, ведь совсем недавно – большой, сильный, взбалмошный и крикливый, воняющий перегаром, готовый в любой момент на все: драться и спорить о музыке, изрыгать мат и утонченно ухаживать за женщиной… Господи, почему не я, а? И никаких бы забот… Вот эта смердящая, облепленная мухами груда и есть Юрка?! Может, я сплю или брежу, а? Ведь бывают же такие кошмары, после которых просыпаешься в холодном поту? Потом так приятно сознавать, что это лишь сон, – такое облегчение… Расскажу ему, и он будет покатываться от хохота… Что нужно сделать, чтобы проснуться?!
И Стив загнулся. Господи, егото за что?! Ну, ладно мы, люди этой экспериментальной страны, – у нас такая жизнь, что ее отдавать не очень жалко, а онито другие. Они любят и берегут себя, живут в прекрасных домах, избегают лишних калорий и холестерина, посещают психоаналитиков, не жалеют денег на хорошие зубы и дорогую обувь… Он же к нам приехал, как в каменный век, и старался быть как мы – у него бизнес, ему нужен успех, и если для этого нужно пить водку, он будет ее пить. Вот и попил…
Что вообще случилось?! Авария? Несчастный случай на производстве?! Это же не должно быть страшно, это же теперь почти каждый день: взрывы, обвалы, пожары… Оно, наверное, и раньше так было, но все молчали, а теперь телевизор, радио – говорят, показывают, смакуют… Юрка, вот если бы ты загнулся гдето далеко, я бы не поехал на похороны. И заочных поминок не стал бы устраивать – ты бы так и остался для меня живым. Я бы попрежнему болтал с тобой, спорил, представляя твои ответы. А теперь… Нет, это невозможно – нужно проснуться!»
Он прокусил губу, сплюнул кровь на камни. Ничего не изменилось. На щеку сел большой толстый овод. Семен придавил его и сбросил. Полураздавленное насекомое лежало на серебристом ягеле и шевелило лапами.
«Это не сон, Сема. ЭТО – РЕАЛЬНОСТЬ, ЭТО – НА САМОМ ДЕЛЕ.
Может быть, вот за этим перегибом склона откроется вид на славный поселок Нижнеюртовск? Откроется, как же… До ближайшей горы, вроде вот этой, от поселка не одна сотня километров – он стоит посреди равнины. Ни зайти, ни заехать сюда мы не могли. Скорее всего, чтото стряслось с прибором – тот самый один пятимиллионный шанс. Или десятимиллионный. Наверное, не сработала „защита от дурака“ – конструкторам и в голову не могло прийти, что под шлемом оператора окажется пьяный полусонный человек. Чтото там, наверное, замкнулось, сомкнулось, наложилось и сдвинулось. Тото ребята оказались в таком виде, будто их расчленило поверхностью скалы – словно все остальное гдето внутри камня. А я вот целенький… Ну, допустим, произошло перемещение в пространстве. Допустим, хотя это и смахивает на фантастику. Впрочем, сотню лет назад обычный телевизор или компьютер любому показался бы дикой фантастикой. Значит, будем исходить из того, что нечто вроде телепортации в принципе возможно. А вот что невозможно в принципе, так это попадание в собственное прошлое – такого быть не может. Но, с другой стороны, американец упоминал об иных реальностях… В чужоето прошлое попасть, наверное, можно. Значит, нас както кудато сдвинуло и закинуло. И мне повезло – материализовался на воздухе и недалеко от поверхности. А ребята… И где (и в „когда“?!) мы оказались?»
Склон был довольно крутым, но, несмотря на это, полностью покрыт лесом. Семен находился на большой проплешине среди выветренных скальных выходов. Обзор отсюда открывался на десятки километров – нечто вроде всхолмленной степи с полосами леса по долинам ручьев и речек. В основании склона протекала река, распадающаяся на несколько проток. Ее пойма представляла собой сплошные древеснокустарниковые заросли – натуральная сельва, наверное. Правда, прямо напротив Семена внизу было свободное пространство – заросли как бы расступались на сотню метров, открывая доступ степи к свободной воде.
«На что это может быть похоже? Во всяком случае, не на Заполярье – мерзлоты тут нет. На вечной мерзлоте и склоны и равнины выглядят иначе. А растительность вокруг смахивает на обычную для нашей средней полосы, хотя многие деревья и кусты незнакомы. Зато знаком кедровый стланик – главное, можно сказать, растение СевероВостока Азии. Он первый осваивает осыпи и каменистые склоны. А на том берегу… Ветер волнами колышет траву. Я никогда не видел нераспаханную травянистую степь – только ЦентральноКазахстанскую полупустыню. Но такие степи должны быть гдето там, на юге,