При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
жабьих глаз, кротовых хвостов и мышиных членов мы тебе наберем, сколько хочешь!
– Мне и они не потребуются!
– Да ты что?! Вот это магия! Неужели… Даже страшно подумать…
– Нет, – сказал Кижуч, – своих детей мы не отдадим. Лучше на хьюггов нападем и отобьем у них. Такие подойдут?
– Послушайте, старейшины! – решил хоть немного отыграться за поражение Семен. – Все, что мне нужно, я найду в лесу сам. Вы мне дадите мальчишек, чтобы собрать это и принести. Еще потребуются две больших шкуры без дырок. Когда волшебный напиток будет готов, вы дадите мне Имя вашего рода. И без всяких там испытаний и посвящений – я уже давно не мальчик. Договорились?
– Ну, испытывать тебя ни к чему, – согласился Кижуч. – Раз до таких лет дожил, значит, все, что нужно, умеешь. А вот с посвящением… Ты всетаки половину памяти растерял…
– Мы подумаем, Семхон, – пообещал Горностай. – Есть коекакие тайны, без которых человек возродиться не сможет. Да и не человек он, по большому счету. Мы подумаем, как передать тебе это.
– Ладно, договорились, – согласился Семен.
«Интересное дело, – размышлял он, бредя к своему жилищу. – Уже второй раз старейшины намекают на мой почтенный возраст. И при этом смотрят на мою голову. Что там у меня такое?»
Поскольку зеркал в этом мире еще не имелось, Семен намотал на палец тонкую прядь волос и сильно дернул – больно, конечно, но надо же выяснить…
Он выяснил: большинство вырванных волос оказались седыми.
* * *
У Семена, как, наверное, и у большинства цивилизованных людей, со школьных лет было убеждение, что первобытные люди только и делали, что боролись с силами природы, сражались с хищниками и добывали чтонибудь пожрать. Охотник прибегал из леса с оленем на плечах, забрасывал его в пещеру на растерзание своре голодных детей и бежал добывать следующего. Строго говоря, под такими представлениями есть довольно прочная научная база: основным регулятором численности живых существ являются пищевые ресурсы. Численность слонов или леммингов на данной территории колеблется возле предельного количества, которое эта территория может прокормить. Человек, живущий собирательством и охотой, по идее, не должен сильно отличаться от других животных. Тем не менее никакого особенного «напряга» в жизни лоуринов в первые дни Семен не заметил.
Жизнь в лагере начиналась с рассветом. Первыми вставали, разумеется, подростки и собирались на площадке под скалой в ожидании Медведя, чтобы начать свою бесконечную тренировку. Следом за ними из жилищ выбирались женщины и принимались разводить огонь. Впрочем, на самом деле первым должен был вставать один из старших подростков, которому в этот день выпало дежурить на смотровой площадке. Как встает дозорный, Семен никогда не видел и не удивился бы, если б узнал, что тот забирается на пост с вечера. Все остальные поднимались кто как хотел, но довольно рано и дружно – много спать мужчинам неприлично, а остальным тем более не пристало этим заниматься, когда главные люди бодрствуют.
Сколько же на стоянке взрослых мужчин, Семен не мог понять довольно долго – похоже, что все вместе они собирались лишь по праздникам. Примерно половина из них постоянно отсутствовала – они находились в состоянии охоты. Люди приходили с грузом мяса и шкур, иногда оставались на несколько дней, иногда уходили сразу. Время от времени старшие подростки уходили вместе с одним из охотников, а потом возвращались с грузом мяса, иногда делали дветри ходки подряд. Основной добычей, как смог понять Семен, были олени, бизоны, лошади и некрупные антилопы, похожие на сайгаков. Мясо хранилось в трех ямах под скалой, которые заполнялись и опустошались поочередно. Больше трехчетырех дней хранения мясо не выдерживало, и его выбрасывали за пределы лагеря на радость собакам. Никаких долговременных запасов пищи не делалось. О причинах этого Семен ничего путного не узнал, так как не смог объяснить, что такое «еда впрок», о которой он спрашивает. Как тут будет зимой, Семен тоже не выяснил, потому что значение, которое он вкладывал в это слово, явно не соответствовало понятию «время белой воды». Складывалось впечатление, что наступления времени года, когда придется вести отчаянную борьбу с голодом и холодом, вообще не предвидится: «время белой воды» скорее радостное, чем страшное.
А еще Семен ни разу не видел днем бездельничающего человека. Время отдыха у взрослых втискивалось в узкий промежуток между вечерней трапезой и отходом ко сну. Все остальное время мужчины занимались рукоделием: стрелы, наконечники, копья, копьеметалки, боло. Оружие изготавливалось, опробовалось, пристреливалось, при плохих результатах переделывалось. Помимо технической работы над ним следовало производить
