Каменный век. Гексалогия

быть не как все, оставаться самим собой. Как это сделать здесь, я не знаю. Моя магия тут никому не нужна. Когда я жил один в лесу, то мог добывать себе пищу сам. Здесь я не могу охотиться вместе со всеми. Мне стыдно есть пищу, добытую не мной.
Слова «стыд» в языке лоуринов отсутствовало, и Семен употребил выражение, означающее неудобство, плохое самочувствие, тревогу.
– Это интересно! – заявил старик. Он окончательно оставил свою работу и повернулся лицом к гостю. – Разве охотник ест мясо только того животного, которое убил сам?
– Нет, конечно… Но мне казалось, что каждый человек должен приносить пользу другим, добывать пищу…
– Добывать пищу и приносить пользу одно и то же?
– Ну, не знаю… Можно, наверное, самому не охотиться, а делать оружие…
– Для добывания пищи?
– Ну, да – для охоты, для войны с хьюггами.
– Мдаа… – Старик задумался. – Твои слова звучат глупо. Но мне почемуто кажется, что ты не говоришь то, что хочешь. Не можешь или боишься. Ты не похож на человека, который считает, что люди приходят в Средний мир, чтобы есть, размножаться и снимать скальпы с хьюггов.
– Да, я так не считаю. Но как ты догадался?! Мы никогда не говорили с тобой.
– Лицо, – пожал плечами старик. – Я смотрел на твое лицо. Раз я рисую, значит, должен и видеть.
– И что же ты увидел?
Старик слегка пожал плечами и не ответил. Пришлось продолжать Семену:
– Прости, я, наверное, опять говорю глупости. Значит, чтобы жить среди Людей, не нужно становиться таким, как все?
– Нужно или ненужно – кому? Каждый становится тем, кем он может стать. Тем, кто может многое, приходится выбирать.
– Послушай, Художник! Объясни мне… Или выгони за бестолковость! Вот я откудато к вам свалился, и вы признали меня за человека. Если я здесь вообще ничего не стану делать: буду лежать целыми днями и рассматривать облака на небе, – меня не прогонят? Не заставят работать? Будут давать пищу?
– А ты хочешь жить именно так? – заинтересовался Художник. – Правда? И сможешь?
– Нуу… Не знаю… – растерялся Семен.
Художник приподнял светильник и всмотрелся в лицо собеседника.
– Нет, не сможешь, – разочарованно сказал он. – Не получится из тебя Смотрящего На Облака. Ты – воин. Больше, чем на половину. Если только доживешь до старости… Но в Среднем мире тропы воинов коротки.
– Смотрящий На Облака?!
Старик так и не опустил светильник. Казалось, он не слова слушает, а считывает тонкую мимику лица, может быть, читает по глазам.
– Почему ты так удивлен? Такие люди, как и художники, рождаются не в каждом поколении. Но ты сказал правильно: наверное, остальные живут для того, чтобы было от кого появиться таким людям.
– Ннуу… ээ… Охотники убивают зверей, женщины готовят пищу и рожают детей, старейшины решают, как жить Людям, художник рисует, косторез… А что делает Смотрящий?
– Смотрит.
– Но зачем?!
– Чтобы понять.
– Понять ЧТО?! И какая от этого может быть польза Людям?
– Ты как ребенок, Семхон, – покачал головой Художник. – Смотрящий На Облака может понять чтото новое о бытии – Высшем или Низшем. А может и не понять – как это угадать заранее? Положив в колчан новую стрелу, никто не может знать, убьет она зверя или уйдет навсегда в пустоту. Это совсем не значит, что ее не нужно было делать. С пустым колчаном ты не сможешь ни попасть в цель, ни промахнуться.
– Ну… а если такой человек чтото поймет, но не сможет объяснить Людям? Или они не смогут понять?
– Что ж, зверь часто уходит, унося стрелу в своем теле. Это означает лишь, что он не станет добычей стрелка. Его съедят псы или волки, а охотник сделает новую стрелу.
– Брр! – честно признался Семен, и Художник поощрил его улыбкой. – Я несколько дней смотрел на жизнь людей вашего Рода. Мне казалось, я почти понял ее. А ты все перевернул с ног на голову.
– Может быть, ты просто неправильно определил положение того и другого? Есть старая притча о слепом человеке, который долго щупал ствол дерева и пытался понять, почему он покрыт волосами.
– Почему же?
– Потому что это был не ствол, а нога мамонта.
– Оххохо… – вздохнул Семен. – Похоже, мне придется начинать думать с самого начала. Слушай, а может быть, все дело в том, что я не прошел посвящения? Точнее, прошел, конечно, но растерял память. Старейшины говорили, что есть какието тайны, не знать которые нельзя. Что вроде как вновь проходить обряд мне не обязательно, но нужно както сообщить их мне. Горностай обещал подумать…
– Тайн бытия много. Низшие известны всем взрослым, а высшие…
– Доступны немногим?
– НУЖНЫ немногим. В том и проблема с тобой, пришедшим из будущего, – понять, каков твой уровень посвящения. И дать тебе его.
– Вот даже как?! А если я и нижними не владею,