Каменный век. Гексалогия

ногу противника. Тот на долю секунды потерял равновесие и раскрылся. Этого хватило – удар пришелся в нижнюю часть лица. Хрустнули выбитые передние зубы, губы превратились в кровавое месиво. А еще через полсекунды рука с раздробленным предплечьем выпустила дубину. Семен еще дважды ударил по корпусу, ломая ребра и отбивая внутренности…
А потом руки остановились сами: «Господи, что я творю?! Нет же у меня инстинкта добивать побежденного, НЕТУ!»
Он замер с занесенным для удара посохом. Кровавый туман боя стал прозрачным, но не рассеялся: «Но я же ХОЧУ его добить!! Я?! Хочу?.. Нет».
И он опустил палку. Оперся на нее, глянул по сторонам. Трое воиновлоуринов смотрели на него. Семен медленно приходил в себя: «Бой окончен. Мы победили. Мы? Стоят и смотрят: палицы заляпаны кровью и мозгами. И не помогли. Хоть бы отвлекли противника – мне бы хватило… А они стояли и ждали, когда меня убьют…»
Тело хьюгга содрогалось в спазмах, изо рта шла какаято кровавая каша.
– Ну? – спросил Черный Бизон.
– Нет! – мотнул головой Семен.
Бизон пожал плечами и извлек кремневый нож. Подошел, положил на землю палицу, левой рукой взял хьюгга за волосы, приподнял, стараясь не запачкаться, и сделал правой рукой быстрое круговое движение. Дернул. Тело повалилось на землю, а скальп остался в руке. Бизон стряхнул с него кровь и убрал нож. Подобрал палицу, сделал пару шагов прочь, но остановился и, повернувшись, посмотрел на Семена. Кажется, чтото понял. Вернулся. Вновь достал нож. Нагнулся и аккуратно перерезал хьюггу сонную артерию. Пошла кровь.
– А тех? – Бизон показал глазами кудато за спину Семена.
– Это – вам, – прошептал бывший завлаб и медленно опустился на колени.
Его вывернуло. Полностью. До желчи.
Потом он лежал на спине и смотрел в голубое небо с редкими белыми барашками облаков. Ктото проходил мимо, слышались голоса, а он просто лежал. И земля была не холодной, как на СевероВостоке, которому он отдал половину жизни, а как в детстве – в деревне в Средней полосе.
В конце концов он почувствовал, что рядом ктото стоит, и скосил глаза – Художник. С трудом заставляя работать мышцы, Семен сел. И спросил:
– Скажи, почему ты никогда не рисуешь войну?
Старик молчал довольно долго. Потом ответил:
– Потому что это некрасиво, Семхон.
На поле боя копошились люди. Чтото делали с мертвыми хьюггами, тела воиновлоуринов перетаскивали на кладбище. Семен не смотрел на них. Художник тоже.
– Семхон, – сказал он, – хочу, чтоб ты помог мне. Я решил нарисовать большого оленя. Смой кровь и приходи.
– Хорошо, – ответил Семен и оглядел себя.
Крови на нем не было.
Остаток дня он провел в пещере.
* * *
– …мчится вперед, и земля гудит под его ногами!
– То есть главное – даже не сам олень, а его бег?
– Да, я хочу показать не животное, а порыв, стремление.
– Но я подхожу и вижу, что это олень, у которого четыре передних ноги и четыре задних. Разве так бывает?
– Конечно, не бывает, когда он стоит на месте. А когда бежит, ты видишь мельтешение – ног становится как бы много. Может быть, чтобы показать скорость, нужно изобразить еще больше ног? Чтобы они сливались, накладывались друг на друга?
– Ммм… Как же это сказатьто? Тут же магия, которой я не владею… В этом есть недоступное мне волшебство. Смотри, вот ты изобразил бизона, который пасется. Когда человек видит этот рисунок, он сразу понимает, что бык наклонил голову, чтобы щипать траву, а не для того, чтобы броситься на противника. Ты не говорил мне этого, правда?
– Да, бизон пасется. Я так хотел, и так получилось. Если бы он нападал, у него были бы иначе повернуты рога и… и… Я бы нарисовал подругому.
– Вот видишь! Дело же не в рогах, а в чемто, что ты и сам объяснить не можешь, но это и так всем понятно. А олень со многими ногами… Ты же не будешь стоять рядом с рисунком и объяснять всем, что их много, потому что он бежит?
– Да, не буду, – согласился старик и разровнял ладонью мелкий сырой песок на полу пещеры. – Я и сам понимаю, что это – не то. Но хочу, чтобы он мчался!
– Слушай, – осенило Семена, – а попробуй изобразить бег оленя… ммм… без оленя! А?
– Без?! – Старик было изумился, но быстро сообразил, в чем дело, и идея его захватила. – Да, действительно, бег… Только бег…
Он тут же забыл о Семене и принялся водить заостренной палочкой по поверхности песка. Иногда он бурчал чтото себе под нос, стирал нарисованное и чертил снова. Семен не стал мешать – отыскал плошку с остатками жира, поджег фитиль и пошел бродить по пещере, в который раз рассматривая рисунки на стенах. Бизоны, мамонты, носороги, медведи, кабаны, лошади… вот тигр или безгривый лев, пронзенный копьями, а это – охотники расстреливают из луков стадо оленей… Честно