При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
спросил слегка опешивший от народной проницательности Семен.
– Будем, будем! – ответил жаждущий зрелищ народ.
– Ну, тогда все дружно говорят заклинание. Начали!
Дождавшись начала третьего повтора, Семен стал щупать плечо и грудь воина. Тот в полузабытьи бормотал «вирши» и только слегка кривился. Долго мучиться ему не пришлось – диагноз был довольно прост: сильный ушиб грудной клетки и перелом ключицы.
Что делать со сломанной ногой или рукой, Семен представлял, но с ключицей!? Эта кость как бы подпирает плечевой сустав, без опоры он вместе с рукой съезжает кудато вперед и вниз… «У Медведя, наверное, в таком положении кость и срослась, вот он и ходит полжизни кособоким. Эх!..»
Публика, включая старейшин и больного, медленно, но верно впадала в какоето гипнотическисомнамбулическое состояние и уже начала покачиваться в такт собственным словам. Семен привстал на цыпочки и стал искать глазами черную шевелюру Атту. Тот стоял в задних рядах, но заметить его было нетрудно, поскольку окружающий народ был как минимум на полголовы ниже.
«Иди сюда!» – поманил его Семен. Воин не отреагировал. Пришлось лезть в толпу и шептать ему на ухо:
– Хорош балдеть, Бизон! Пошли со мной – помогать будешь!
– А? Что?! – как бы проснулся Атту. – Пошли, Семхон.
Семен заставил его поддерживать раненого сзади, а сам стал двигать руку, пытаясь найти такое положение, при котором обе части сломанной кости займут нужное положение. В конце концов ему это удалось, он постарался запомнить позу и отпустил руку. «Что же дальше делать? – спросил он себя и сам же ответил: – Фиксировать надо! Без бинтов, без гипса?! Ага – именно так!»
Потом они в четыре руки резали на полосы остатки рубахи Восточного Ветра, этого не хватило, и Атту, не колеблясь, стянул через голову собственную. В качестве шин они использовали палки, которые выбирали из кучи дров, приготовленных для костра.
То, что получилось в итоге, выглядело, мягко говоря, неэстетично, но Семену было на это плевать: лишь бы держалось.
– Ну, кажется, все, Атту, – утер костоправ пот со лба. – Вот в таком виде он и должен ходить, есть и спать «два раза две руки» дней. А потом посмотрим. Ты сможешь проследить, чтобы он не двигал рукой, даже когда спит?
– Смогу, наверное, – сказал Атту. – И женщин его попробую научить, хоть они и глупые.
– Правильно! А теперь тащи его в жилище и укладывай на ночь. Только пусть пописает сначала.
Дождавшись, пока эти двое уйдут, Семен встал и обратился к зрителям, окончательно погрузившимся в сомнамбулическое состояние:
– Слушайте меня, лоурины!
Не вдруг и не сразу, но народ затих. В глазах стало появляться осмысленное выражение.
– Слушайте меня, лоурины! – повторил Семен. – Я дарю вам это заклинание. Каждый может пользоваться им сам, только произносить его надо тихо, чтобы не слышали окружающие. Это, конечно, не обязательно, но так надежнее. Вы поняли меня, люди?
– Мы поняли тебя, Семхон!
Уяснив, что представление окончено, народ стал потихоньку расходиться. Семен пожалел было, что отдал туземцам «обезболивающее» заклинание, – их не заклинать, а лечить надо, но… Тогда он рискует оказаться здесь в положении булгаковского земского врача. Наверное, комуто помочь он сможет, но…
Но опять встают проблемы моральноэтического плана. Даже в его собственном мире лишь малая часть народов и стран поднялась до осознания того, что жизнь конкретного человека представляет ценность и за нее надо бороться. Причем эти народы давно оторвались от материприроды и живут независимо. А те, кто еще не оторвался, существуют по ее законам: больной, раненый или слабый жить не должен – ни к чему это… «Бог дал, Бог и взял», – говорил русский крестьянин, доставляя на кладбище гробик с телом своего ребенка. В школьные годы, помнится, было много разговоров о демографической ситуации в Африке. Туда проникла (не в полной мере, конечно) европейская медицина, и детская смертность резко снизилась. Результат – демографический взрыв, голод, конфликты. Тем же европейцам пришлось гнать и гнать туда гуманитарную помощь, которой с удовольствием кормилась родоплеменная верхушка.
В каменном веке средняя продолжительность жизни человека составляла тридцать лет. До смешного мало, правда? Но ведь эта самая продолжительность, скажем, в Европе, таковой и оставалась до конца Средних веков, если не дольше. Спроста ли?
«Только это все отвлеченные рассуждения, – думал Семен. – А суровая реальность заключается в том, что, если они будут требовать, чтобы я их лечил, я просто не смогу отказаться. Да, мало что зная, почти ничего не умея, я буду стараться и мучиться от собственного бессилия. Этого надо избежать. Обязательно!
