При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
известно, бродит не хуже рябины и может использоваться в качестве дрожжей. Сначала Семен дважды в день снимал «крышки» и перемешивал содержимое. Когда процесс брожения разгулялся вовсю, он перестал этим заниматься – и так сойдет. Тем более что каждое вскрытие добавляло в продукт пригоршни дохлых мух, которых Семен даже не пытался вылавливать. Оставалось неясным, откуда вокруг ям столько трупов этих насекомых – они специально из вредности прилетают сюда дохнуть или откидывают лапы, попробовав содержимое?
Была еще слабая надежда, что в связи с бурными событиями последних дней заказчики забудут о «волшебном» напитке, но она не сбылась: Семен, как всегда, неправильно расставил акценты. По сравнению с предстоящей возможностью попробовать новый дурман битва с хьюггами, унесшая жизни трети взрослых мужчин, выглядела сущей мелочью.
– Ну, как там оно? – поинтересовался при случае Кижуч.
– Чтото медленно ты колдуешь, – заметил оказавшийся рядом Горностай. – Обычно все эти магические штучки долго не держатся – их сразу надо использовать, а то колдовство выдыхается.
– У меня не выдохнется, – заверил Семен. – А много надо? На весь Род, что ли?
Старейшины призадумались:
– С одной стороны… – сказал Кижуч.
– Но с другой стороны… – возразил Горностай.
– К тому же Луна неполна…
– Но Хвост Оленя уже высоко над горизонтом…
– Послушайте, – прервал их Семен, сделав вид, что ему вот прямо сейчас пришла в голову гениальная идея, – а что, если мы, так сказать, посидим в узком кругу? Напитка попробуем, поговорим, пару заклинаний сотворим, а? Тем более что и Луна, сами понимаете, да и Хвост…
– А что, – сказал Кижуч, – в этом чтото есть.
– Надо подумать, – признал Горностай. – Так что ты не тяни, Семхон.
– Подготовка почти закончена, – заверил Семен. – На днях приступаю. Мне будет помогать Сухая Ветка, а больше никто не должен и близко подходить.
– Не подойдут, – пообещали старейшины, – можешь не беспокоиться.
Процесс перегонки занял три дня – Семен решил переработать всю имеющуюся бурду, а излишки самогона припрятать на черный день. Как там у Галича? «Хоть и плохонькая, но все же валюта…» Не испытывая почемуто мук совести, он пошел на эксплуатацию женского труда – обучил Ветку обращению с самогонным аппаратом. Оказалось, что, не имея ни малейшего представления о химии процесса, она может выдерживать технологический режим с удивительной точностью. Непонятно, как она умудрялась это делать, но продукт у нее в каждой порции получался почти одинаковым по цвету, запаху и крепости. Впрочем, пробовать самой Семен не разрешал, но хвалить не забывал:
– Наверное, твои потомки женского пола будут хохлушками.
– Правда? – радовалась девушка. – А кто это такие?
Семен, конечно, хотел бы надеяться на лучшее, но готовиться решил к худшему – эту гадость ему тоже придется пить. Значит, надо… Сколько ни рылся он в памяти, вспомнить смог только два внятных способа очистки самогона: вторичная перегонка и уголь. От повторной перегонки он отказался сразу – не та техника, от продукта ничего не останется. Что уголь является хорошим сорбентом, всем известно со школы, а вот что такое этот самый сорбент и как им пользоваться, помнят, наверное, не многие. Семен вспомнить тоже не смог: то ли его поврежденная память приходила в норму, то ли он этого просто никогда и не знал. Поэтому он решил действовать исходя из общей логики: истолочь древесный уголь и процедить сквозь него полученный продукт.
Легко сказать «процедить»… Для этого нужно поместить угольную крошку на чтото или во чтото, пропускающее воду. А что это может быть в мире, где ткани еще не изобрели? «Блин, – возмущался Семен, – ну чего ни хватишься, ничегото у них нет! Точнее – у нас…» Тем не менее после соответствующего интеллектуального усилия выход нашелся: носок! Вернее – носки, а еще вернее, то, что он использовал в качестве болванки при лепке кувшинообразных посудин. Это, собственно, единственный элемент былой одежды, который он сохранил, имея в виду дальнейшие упражнения с керамикой. Таковых упражнений в будущем не предвиделось, а вот носки… Если внутрь до половины насыпать угольную крошку, а потом тонкой струйкой сливать туда самогон, то чтото может и получиться. «Стирать или не стирать, – долго решал он почти гамлетовский вопрос. – С одной стороны, продукт хуже вонять все равно не будет, но с другой стороны – неприлично както, а с третьей – вдруг они совсем расползутся? И потом: издревле виноград на вино давили босыми ногами, гдето даже читал или слышал, что кожные выделения с этих самых ног являются одним из необходимых ферментов для формирования особо изысканных вкусовых букетов».
В общем, после процеживания жидкость
