При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
свойствами.
* * *
Имеющиеся запасы самогона Семен разделил на три неравные части: несколько закупоренных посудин закопал в землю внутри своего вигвама, пару «бутылок» просто припрятал, чтобы не были на виду, а емкость, чье содержимое предназначалось для скорого распития, поставил охлаждаться в речку. Впрочем, тут же и вынул, решив, что это излишество. Любимая народом будущего водка представляет собой разбавленный спирт. Никаких приятных вкусовых ощущений эта жидкость вызывать не может в принципе, и пить ее рекомендуется в охлажденном виде именно изза этого – так вкус меньше чувствуется. Да и выпить можно больше… Нет, окосетьто все равно окосеешь, но картина развития симптомов будет разной: одно дело, если горячую водку прихлебывать из кружки, как чай (даже представить страшно!), и совсем другое – кидать в организм охлажденные до льдистости граммульки (ммм… песня!). В первом случае окосение начинает развиваться почти сразу и нарастает постепенно, а во втором оно как бы отсрочено, зато обрушивается, как лавина, – совершенно трезвый человек вдруг обнаруживает себя пьяным в сосиску. Примерно тот же эффект производит и обильная закуска – она как бы смазывает клиническую картину и к тому же усиливает утренний дискомфорт на фоне абстинентного синдрома. Живет, конечно, в народе предрассудок, озвученный Высоцким в одной из песен, что перепой может быть без похмелья, если еды навалом, но теория и практика свидетельствуют об обратном. В общем, все эти глубокие познания безусловно входят в сокровищницу «всех тех богатств, которые выработало человечество», но Семен совсем не был уверен, что этими богатствами стоит делиться с туземцами. Он и так берет грех на душу, знакомя их со спиртом. Единственным оправданием может служить лишь то, что действует он в целях самообороны – чтобы самому не пришлось пить «мухоморовку».
«В общем, – решил Семен, – принимать будем теплую и без закуски. А то еще понравится!»
* * *
На «заседание» совет старейшин собрался в полном составе – все трое и примкнувший к ним Художник. Впрочем, как теперь понял Семен, самым важным человеком Рода, а может быть, и Племени, как раз он и был, а вовсе не старейшины и проживающий гдето вдали Вождь, о котором вспоминали крайне редко. На стоящий в стороне горшок, обвязанный шкурой, старейшины посматривали с нескрываемым интересом, но нетерпения не проявляли – дело, вероятно, предстояло важное. Обстановка вокруг, правда, была вовсе не торжественной и не таинственной – теплый солнечный день близился к концу, женщины возились с мясом и шкурами, пыхтели и переговаривались на спортплощадке подростки, получившие огромное «домашнее задание», – все как всегда.
– Ну, что ж, – сказал Кижуч, – все здесь, можно начинать. Дело нам предстоит не совсем обычное, шаман Племени далеко, а мы не знаем, что нужно сделать в такой ситуации, чтобы заручиться поддержкой потомков и предков, духов света и духов тьмы. Но мы… – Старейшина произнес несколько длинных и запутанных фраз, имеющих, вероятно, ритуальное значение. Суть их заключалась примерно в том, что они, старейшины, собираются вершить дело маленькое, но имеющее вселенское значение, и, вопервых, ставят в известность об этом все частные сущности бытия, а вовторых, приглашают эти сущности в свидетели и соучастники. Две последние фразы все присутствующие, кроме Семена, повторили хором.
– Я все правильно сказал? – спросил Кижуч непонятно у кого. Семен напряженно всмотрелся в присутствующих: кто же ответит? Слабо кивнул Художник.
«Вот в чем дело! – догадался Семен. – Это я сам себе создал трудности и мужественно их преодолеваю. Когда мне представили этого человека, я для себя обозначил его „художником“ и, соответственно, помимо воли стал воспринимать его как мастера, который рисует. А на самомто деле он, наверное, жрец – посредник между мирами, причем настолько высокого ранга, что обращаться к нему по мелочам никому даже в голову не приходит. А ято со своим суконным рылом…»
– Погодика! – приостановил процедуру Горностай. – А чего Бизон хочет?
Семен оглянулся и увидел, что в некотором отдалении стоит бывший Атту и смотрит на старейшин – именно так полагается делать тому, кто хочет обратиться ко всему совету сразу, но на прием заранее не записался.
– Сказать чтото хочет, – озвучил Медведь то, что всем и так было ясно. – Будем слушать?
Члены совета вновь переглянулись, Художник согласно кивнул.
– Иди сюда! – помахал рукой Кижуч. – Говори, зачем это мы тебе понадобились?
– Старейшины, я долго думал… – проговорил Бизон, явно смущаясь.
– Ты занимался трудной работой, – посочувствовал Медведь. – И что?
– Хьюгги приходили не за нашими головами.
– Неужели
