При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
за членами? Раньше их только головы интересовали!
– Погоди, Медведь! – остановил старейшину Горностай. – В этот раз они и правда вели себя странно. Что ты смог понять, Бизон?
– Они приходили за Семхоном.
– Таак…
Воцарилось молчание. Мысль, повидимому, оказалась для членов совета новой, и они принялись ее обдумывать.
– Готов допустить, что это так и есть, – сказал наконец Кижуч и посмотрел на остальных. Протеста никто не выразил.
– Могу я спросить? – не выдержал Семен.
– Можешь, – кивнули старейшины.
– А почему за мной? И что странного было в их поведении? Мне показалось, что они просто хотят…
– Бизон! – раздраженно прервал его Медведь. – Возьми Семхона, отойди с ним в сторонку и все объясни. Люди делом заняты, а он с какимито глупостями пристает. Потом вернетесь.
«Так, – констатировал Семен, поднимаясь с бревна, – получил вздрючку за непристойное поведение. Придется извиниться и намотать на ус».
Из объяснений Черного Бизона следовало, что Семен в очередной раз ошибся, пытаясь оценивать жизнь людей одного мира по понятиям другого. Военные действия тех же хьюггов не имеют целью уничтожение противника, захват его имущества или охотничьих угодий, а носят, скорее, ритуальный характер. Все остальное как бы и имеет место, но не является главным и, наверное, даже не осознается участниками. В частности, рваться в лагерь для нескольких воинов, которых остановить не успели, не было ни малейшего смысла. Вопервых, имущество и головы детей и женщин для них особой ценности не представляют. Вырезают мирное население они, скорее, для забавы или из гуманных соображений – чтобы, значит, не мучились от голода, потеряв своих кормильцев. Кроме того, и сами старейшины, и подростки в битве не участвовали именно потому, что готовились держать вторую линию обороны – уж с двумятремя хьюггами они бы справились. Идя на прорыв, те трое как бы добровольно лишали себя перспективы разжиться головой убитого противника. Значит, у них была какаято более важная цель. А целей у хьюггов может быть только две: добыть голову воина или… заполучить когото из Людей. Последнее случается крайне редко – иногда один раз на протяжении жизни двухтрех поколений. Память о таких событиях хранится, но никто не знает, зачем это нужно хьюггам. Не ясно даже, избранник нужен им живым или мертвым, но известно, что стремятся они к своей цели с поистине дикарским упорством. Почемуто это оказывается для них настолько важным, что они обретают способность действовать сообща довольно большими группами, а это делает их понастоящему опасными.
– И что из всего этого следует? – спросил Семен.
– Не знаю, – честно признался Бизон. – С хьюггами я дрался много раз, у меня было две руки и один скальпов, но при мне Большой охоты они не устраивали – только рассказы слышал.
– Но ты же еще на реке сказал, что они, наверное, будут охотиться за мной. И, получается, не ошибся.
– Они и тогда повели себя странно. Должен же я был както это объяснить…
– Понятно, – вздохнул Семен, – что ничего не понятно. Пойдем к старейшинам – может, они до чегонибудь додумались?
– Вряд ли, – сказал Бизон, – но пошли.
Пока они общались, совет уже вынес решение, и Кижуч озвучил его для прибывших:
– Твое предположение, Бизон, имеет основания. Если оно подтвердится, Вождь лоуринов должен будет узнать об этом – одним нам не справиться.
– Теперь мы можем обсудить второй вопрос, – сказал Горностай. – Жрец стар.
– Оххохоо… – вздохнул Медведь. – Что толку каждый раз обсуждать одно и то же? В этом поколении среди лоуринов нет Художника. Значит, появится в следующем.
– Тьфу ты! – почемуто разозлился Горностай. – В каком таком «следующем»?! Сейчас растет третье поколение с тех пор, как жрец начал работать! И оно тоже пустое! Что защищать воинам, которых ты готовишь?! Три поколения! Это значит, что лоурины утратили Дар! Это значит, что пещеру надо передать Тарбеям или Бартошам! Ну, скажи, что ты этого не понимаешь!
– Наши воины – лучшие, – смущенно буркнул Медведь. – Что еще можно поделать? Выучиться на Художника нельзя – никакие тренировки не помогут. Человек рисовать или может, или не может – это не от нас зависит.
– На самом деле все еще хуже, – сказал Кижуч, обращаясь почемуто к Семену. – Новым жрецом должен стать человек, который НЕ МОЖЕТ не рисовать, а таких среди нас нет.
Семен решил, что более удобного момента уже не представится, и пошел в атаку:
– Конечно, их не будет, раз вы их сами убиваете!
– Мы?! Как?!
– А вот так! – Семен ткнул через плечо большим пальцем в сторону площадки, где подростки отрабатывали удары дубиной.
– Что ты такое говоришь, Семхон?! – возмутился Медведь. – Парни становятся воинами!
