При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Белая, ослепительно белая яркость… Только она не ослепляет, просто нет подходящих слов, да и зачем они? Здесь и так есть все. Но эта белая полнота, она живая, осмысленная… Она пульсирует… Она хочет… Нет, не надо дальше, ведь там нет этого света! Нет… Но есть…
…от горизонта до горизонта. Ветер колышет траву – гоняет ее волнами. На море не похоже – это лучше. Широкие мелкие распадки – сухие русла ручьев. Впрочем, коегде можно разглядеть змеистые полоски воды, и вокруг них трава не растет – тундра с кочками, способными выжать все силы из непривычного пешехода. Правда, таких болот очень мало – степь, степь… Бурые спины, тонкие белые крючочки бивней – мамонты пасутся… А вон как будто стайки мальков замерли на мелководье. Это, наверное, лошадиные табуны. Или сайгачьи… А это кто: словно горсть желудей на зеленоватожелтом бархате? Аа, носороги! Те самые – шерстистые. Можно почесать за ухом, щелкнуть по длинному стертому переднему рогу. Детеныш в траве валяется на спине, перекатывается с боку на бок, машет в воздухе ножками. У него пока только один рог, да и тот совсем крохотный. Нука, нука, а это кто? Оо, это же львы! Ну, прямо „В мире животных“ какоето! Целое семейство разлеглось. Хотя у крупных кошачьих семейные группы, кажется, называются прайдами. Одни львицы… А мужики где? Друзьякроманьонцы почемуто рисовали и ваяли исключительно львиц… А если поближе? Вооот оно что! Они и не львы вовсе – какието другие звери! Наверное, те самые загадочные тигрольвы, которые саблезубые. Вот этот – песочносерый – совершенно точно взрослый самец, а гривы нет! Зато клыкии… Ну, не такие уж и огромные – сантиметров пятнадцать – двадцать, не больше. Да и самто не бог весть какой амбал – мамонт такого одним бивнем! Баа, старые знакомые идут – олешки большерогие! А вожакто, вожак! Эта конструкция у него на голове, наверное, метра четыре в размахе – куда ему столько?! Такими и дратьсято неудобно, а уж таскать их… Но красиво… Есть в этом какаято творческая безуминка Создателя! И опять мамонты – построились клином, как журавли, и кудато бредут. А впереди – уж не Рыжий ли? Похож… Вот в Африке слоны поддерживают существование саванны – не дают ей ни зарасти лесом, ни превратиться в пустыню. Может, этот северный простор обязан своим существованием мамонтам? Если бы не они, то кусты и деревья, что жмутся сейчас по распадкам, превратили бы тундростепь в таежное редколесье?
Что там белеет вдали? Море, что ли? Неет, это ледник, точнее – приледниковая зона. Почемуто всем кажется, что должна быть ледяная стена, которая то наступает, то отступает при потеплениях. На самом деле это целая страна, в которой всегда весна. Или осень. Реки, речки, ручьи, озера и болота… Языки льда, обтаивающие по краям… Вдали их становится все больше, они сливаются друг с другом… А здесь широкие плоские галечные долины, валы камней. На свободных от льда водоразделах уже чтото растет – вездесущая ольха, наверное… Озера, озера… Почти все мелкие и прозрачные. Наверное, тут мерзлый грунт и вода остается на поверхности: коегде ее больше, чем суши, – лишь перемычки между озерами. Господи, сколько же здесь птиц! Журавли, гуси, утки, бакланы, чайки какието… Прямо птичье царство! А дальше лед. Точнее, лед внизу, а сверху просто снег. Белый. Коегде из него торчат бурые клыки скал – наверное, здесь еще не глубоко… Да, действительно, вдали скал уже нет. Только это все равно не похоже на купол – просто белая, сверкающая равнина… Здесь холодно, и нужно вернуться.
Нужно вернуться… Нужно КОМУ?
Это же смешно: как может вернуться тот, кого нет? Точнее, тот, кто и так есть везде и во всем? Каждый зверь, каждая птица, каждая травинка, каждый камень и капля воды – это Я. Степь, небо, ледник, река, мамонт, комар и вот этот лемминг возле своей норки – это Я. Могу смотреть миллионами глаз со всех сторон. Но мне больше нравится сверху. Привычнее… Всегда любил работать с аэрофотоснимками…
КТО любил?!
Действительно… Ах да, я же человек! Тот самый, который слышит ушами, видит глазами, думает головой… Дада, вот он Я. Но как же меня мало – несколько миллиардов, наверное… И это вместе с теми, кто уже умер и еще не родился… Этот Я живет в трехмерном мире, у которого есть верх и низ, право и лево, в котором время длится… Не стоило вспоминать об этом – быть всем гораздо лучше… Но так тоже хорошо. Только меня просили вернуться…
КОГО просили?!
Семена Николаевича Васильева? Вообщето, он тоже Я. Только он, кажется, уже не сможет вернуться. Ему просто некуда, потому что есть Семхон – лоурин из Рода Волка, который тоже Я. Сижу на холме, обернув хвостом лапы, и говорю с ночным небом. Такого меня совсем мало – несколько тысяч, наверное. Из них в Среднем мире – десятки. Но в каждом все, кто был и кто будет: вот это Я кричит в родовых схватках, а вот
