При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
и отправились, значит, этот прибор испытывать. Для начала решили «пощупать» отложения речной террасы, возраст которых десятьдвадцать тысяч лет. Самто я в этом разбираюсь плохо – я главным образом более древними горными породами занимался. Только с Юркой, особенно с пьяным, не оченьто поспоришь. В общем, затолкали они меня в операторский бокс, шлем надели, питание подключили… А ято прямо с дороги, почти двое суток не спал, да еще и водки выпил с ними немало. То ли это я заснул за пультом, то ли это американец чтото не так подключил спьяну, только кончилось все очень плохо…
Очнулся – вроде как жена меня будит. Глаза открыл и чуть не… Ну, в общем, не жена это оказалась. Это меня медведь ваш пещерный облизывал. То, что осталось от Юрки и Стива, он доел и теперь, значит, меня глодать собрался. Ну, коекак отбился… Смотрю по сторонам и понять ничего не могу: где я? В «когда»?! Все вокруг вроде как будто и знакомое, да не очень: горы, река, степь… Потом к речке спустился – там песочек на берегу, а на песочке следы… То, что мамонты натоптали, я и за следыто сначала не принял – уж больно большие. Потом разобрался. Когда понял, что обратно мне не выбраться, стал думать, что лучше: утопиться или удавиться? Только вода оказалась холодной, а повеситься не на чем. Пришлось жить. А как жить, если у меня всего снаряжения перочинный ножик да полупустая газовая зажигалка? И одежка на мне цивильная, правда, ботинки приличные… А там справа, по берегу, горы, слева степь до горизонта, а по реке, в долине, заросли непролазные. Решил у воды остаться: река, она худобедно, а прокормит.
Сначала ракушками питался, рогожу из лыка сплел, плот связал из бревен. Далеко, правда, не уплыл – пришлось снова еду добывать. Коекак приспособился ловить рыбу. Сначалато меня щука чуть не утопила: я ее с плота долбанул гарпуном, а потом схватил и руку в жабры засунул, чтоб не ушла, – очень уж кушать хотелось. А эта сволочь почти с меня размером оказалась! Всякое было – намучился с непривычки. Както раз плоты увидел – это ваши воины за Камнем плыли. Ну, я сдуру на берегто выскочил: кричу от радости, руками машу. Как позже выяснилось, ребята не учли, что стреляют с движущегося плота, но промахнулись совсем чутьчуть.
Потом наводнение началось. Вроде и не мальчик уже, и на реке не впервые, но так замотался с рыбалкой и обустройством, что совсем про воду забыл. А когда вспомнил, деваться уже некуда было – справа скалы, слева заросли затопленные без конца и краю. Пришлось грузиться на плот и плыть…
Плылплыл, пока на островок не наткнулся. Это оказалось возле того места, где ваши (наши!) люди Камень берут. Их там неандерталь… то есть хьюгги, накрыли и всех перебили. Точнее, двоих живыми взяли и пытать начали. Потом, как вода пошла, они сбежали, а этих двоих бросили распятыми на земле. Одинто мертвый уже был, а Бизон еще жив, только самто он себя живым уже не считал: ни есть, ни пить не хотел – все умереть понастоящему пытался. Веселое было занятие – такого жлоба с места на место перетаскивать, кормить с ложечки, подмывать…
Пока он покойника изображал, я оголодал совсем и одежку изодрал вконец, да и ботинки почти развалились. В общем, дошел, можно сказать, до ручки. Пришлось подобрать палку попрямее, обстругать на манер копья без наконечника и отправляться в степь…
Да, совсем забыл! У меня же после той аварии и переброски чтото в мозгах повредилось. Сначала голова временами жутко болела, потом, правда, почти перестала. Так вот: как говорится, «чтото с памятью моей стало…». В том смысле, что я вроде как приобрел способность без особой натуги вспоминать все, что хоть раз читал, видел или слышал – даже в раннем детстве. Мало того, обнаружилось, что я могу вступать в мысленный контакт с людьми и зверушками. Не то чтобы разговаривать, но как бы понимать, проникать в сознание, что ли… И они меня понимают. Первый раз чуть зайца руками не поймал – почти «уговорил» подойти. А когда Бизон немного очухался, совсем смешно было: он на своем языке говорит, а я на своем, но вроде как друг друга понимаем. Потом, когда я ваш язык выучил, такого контакта уже не стало: или язык, или телепатия, а то и другое вместе никак не получается.
А еще, после того как ваши люди меня чуть не пристрелили, я себе посох сделал – палку мою любимую. Вообщето она называется «короткий боевой шест». Я с такой штукой с четырнадцати лет заниматься начал – тогда мода на восточные единоборства только появилась. По чутьчуть я много чем занимался: боксом, самбо, дзюдо, каратэдо, тхеквондо. Но все както несерьезно, а вот с посохом, считай, так с тех пор и не расставался. Всяких школ и стилей перепробовал массу, но ни в одной серьезным мастером так и не стал – честолюбия спортивного не хватило, да и интересы другие со временем появились. И вот, поди ж ты, пригодилось!
