При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
ведь надо както приспособиться время от времени добывать бизона или оленя – на рыбе и раках быстро ноги таскать перестанешь.
Семен спохватился, что выбалтывает своей туземной подруге сокровенные тайны, но все оказалось в порядке: вопервых, Ветка откровенно спала, а вовторых, он, оказывается, давно уже перешел на русский и, соответственно, никаких секретов выдать не мог. Тем не менее, когда он замолчал, женщина недовольно засопела и, не открывая глаз, стала поглаживать ладошкой его… Ну, в общем, поглаживать самую чувствительную часть мужского тела. Семен вздохнул и продолжил:
– Долго я этот самострел строил – инструментовто нет, один нож, да и тот чуть живой уже. Ну, ты видела, что получилось. Мне и самому на него поначалу смотреть было страшно. Тетиву натянуть – целая история, специальный крюк с обвязкой сделать пришлось. Наконечники для стрел, точнее, болтов Бизон сделать помог – он, в отличие от меня, «магией камня» хорошо владеет. Потом пристреливал дней двадцать – овладевал, как вы говорите, «магией малого дротика». Ох, и нелегкой эта магия оказалась! Мало того, что сам арбалет неподъемный, так в случае промаха болт уже ни за что не найти – новый делать надо. Даа… В общем, коекак магией овладел и отправился в степь на большую охоту. Сейчас и вспоминатьто смешно… Три дня бродил, точнее, носил по степи свою пушку. Но опять повезло: просыпаюсь както утром, а рядом два мамонта дерутся! Один вроде постарше – черный с проседью, а другой темнобурый, почти рыжий. Жуткое, надо сказать, зрелище.
В конце концов Рыжий завалил Черного и, видать, брюхо ему бивнем вспорол. И вроде ушел. А Черный лежит, ногами перебирает, головой ворочает – никак помереть не может. А я прямо в ступоре какомто оказался – сам не ведаю, что творю: арбалет зарядил и к Черному подошел почти вплотную… А он взял да и на ноги поднялся! Внутренности у него вывалились. На землю. В общем, всадил я ему болт в сердечную область с тридцати метров – он сразу и отмучился. Только… Только едва я проморгаться успел, глядь, а рядом Рыжий стоит. На меня смотрит.
Подошел. Хоботом обнюхал. Ты убил, говорит. Нет, говорю, – ты. В общем, пообщались… Ушел, не тронул.
Я после этого сразу же отрубился: то ли сознание потерял, то ли заснул. А когда очнулся, чуть со смеху не помер: рядом сидит мой волчонок и, значит, меня охраняет, а перед ним голый Бизон на коленях стоит и уговаривает, чтобы разрешил меня разбудить. С тех пор Бизон перестал считать меня живым мертвецом: получилось, что мамонт отдал мне жизнь сородича, а волк – тотемный зверь вашего рода – привел меня в Средний мир. То есть я стал лоурином из рода Волка, только не прошедшим посвящения, типа подростка. Остался совсем пустячок – «оживить» самого Бизона, и можно возвращаться в племя. Ну, при помощи мамонтовой лопатки и самогона мы с этой процедурой… Ой!
Ветка застонала в полусне, повернула голову и, ухватив пальчиками его восставшую плоть, потянулась к ней губами. «Мммм! – мысленно застонал Семен. – Вот ведь научил на свою голову. Точнее – головку…»
В исходное положение они вернулись минут через тридцать – не раньше. «Это изза белкового питания, – удовлетворенно думал Семен. – Ведь, считай, на одном мясе живем. На картошке с хлебом я бы давно выдохся. Ччерт, как у нее ловко получается – словно чувствует, где, в какой момент и с какой силой нужно… Впрочем, может быть, она, в отличие от большинства женщин, действительно получает удовольствие, доставляя удовольствие своему мужчине. Она просто не притворяется – вот и все».
Ветка вновь пристроила голову с растрепанными волосами у него на груди, но на сей раз не потребовала продолжения рассказа – забыла, наверное, или сразу уснула. Семену же спать окончательно расхотелось, и он продолжал свое повествование уже мысленно.
«Пришли мы с Бизоном сюда в поселок и угодили на какойто праздник или церемонию коллективного общения членов рода со своими предками и потомками. Получилось довольно удачно: погибший и воскресший воин сказал, что явился из прошлого – из мира мертвых, а меня представил как человека из будущего – из мира еще не рожденных. Если не придираться к деталям, то так оно и было. Правда, пили лоурины на этом празднике отнюдь не спиртные напитки, а принимали какуюто „мухоморовку“». Может быть, она и растворяет границы между мирами, но со стороны это выглядит… В общем, зрелище не для слабонервных.
Только это безобразие оказалось мелочью по сравнению с разгадкой тайны „палеолитических Венер“. Наши ученыеархеологи все никак не могли понять, почему кроманьонцы рисовали и вырезали из кости фигурки таких толстых женщин. Что они этим хотели подчеркнуть, что выразить, что отразить? Чточто… Реальность – вот что! Кроманьонские женщины вот такими и были! В большинстве
