При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Близ основания обрыва чернел вход в пещеру. На свободном пространстве, шириной метров 150–200, вольно разместились жилища лоуринов – конусообразные сооружения из жердей, накрытые невыделанными шкурами. Семен, не мудрствуя лукаво, сразу окрестил их «вигвамами». Этих «вигвамов» разных размеров и качества исполнения в наличии имелось семь штук. В трех из них жили старейшины со своими женщинами, один, самый маленький, расположенный у входа в пещеру, занимал Художник. Кроме того, имелось два «длинных дома». Каждый из них представлял собой две конусообразные постройки, соединенные широким крытым переходом. В этих переходах располагались жилые отсеки, а в конусах – очаги. Последние, правда, разжигались лишь в дождливую погоду, которая здесь была редкостью. Обычно же все кухонные дела делались под открытым небом. Основная масса мужского, женского и детского населения размещалась в большом «длинном доме» и свободных одиночных вигвамах. Второй «длинный дом», просвечивающий дырами в покрышке, занимало полтора десятка юношейподростков, которые в нем, собственно говоря, не жили, а лишь спали несколько часов в сутки. Когда и как они успевали готовить себе еду, Семен пока еще понять не смог.
Семен очень боялся оказаться бестактным, но сразу по прибытии изъявил желание жить отдельно от коллектива. Это вызвало удивление, но не возмущение. Он соорудил свой шалаш на краю песчаного пляжа близ воды чуть выше по течению основного места застройки и в полусотне метров от ближайшего жилища. Это был, пожалуй, максимум уединенности, на который здесь можно было претендовать.
Возле обложенного камнями и заставленного самодельной глиняной посудой кострища на корточках сидели Сухая Ветка и малознакомый чумазый пацан. Семен глянул на небо, затянутое высокой ровной облачностью.
– Скажи, моя птичка, сейчас утро или вечер? – поинтересовался новоиспеченный воин у своей женщины.
– Хихи! Сейчас день, Семхон!
– Чего ты смеешься?! – возмутился суровый мужчина. – Это изза тебя я дни и ночи перепутал! Тебе когданибудь бывает достаточно?
– А разве ЭТОГО может быть достаточно? Хихи! А самто…
– Ну, ладно, ладно… – смутился Семен. – Расхихикалась, понимаешь!
– А какая птица? – Пацан перестал сосать грязный палец и уставился на Семена.
– Не понял?!
– Ну, ты же ее птицей назвал. А какой? Мухой?
«Вот же ж, блин! – мысленно ругнулся Семен. – У них действительно нет понятия „птица вообще“ – только названия конкретных видов. Я употребил то, что мне показалось почти синонимом – „маленькое летающее существо“, а к таковым, как известно, вместе с птицами относятся и насекомые. То есть вроде как я Ветку мухой обозвал».
– Ты чего приперся? – вместо ответа рыкнул он на мальчишку. – Знаешь же, что сюда подходить нельзя!
– Все знают, – согласился пацан. – Только Кижуч все равно велел тебя позвать. Ты ее бьешь, да? А почему синяков нет? И довольная такая?
– Не твое дело, – огрызнулся Семен. – Скажи старейшинам, что сейчас приду.
– Обойдутся, – невозмутимо ответил мальчишка. – Если бы ты отказался, тогда другое дело. Мне здесь интересней. Вы в этих штуках еду готовите, да? А зачем ты по утрам с палкой танцуешь? Колдуешь, да? Ты мне покажешь «магию малого дротика»?
– Веточка, свет жизни моей, – вздохнул Семен, – сделай доброе дело: покорми молодого человека своим коронным супчиком. Может быть, он от удовольствия проглотит язык и не будет приставать, а?
– Да, – одобрил идею пацан, – я хочу вашего супа. Все говорят, что твоя Ветка здорово владеет «магией глиняного котла».
«Вот и ладненько, – обрадовался Семен и взял курс к ближайшим кустам. – Мальчишка, наверное, доживает последние деньки счастливого детства. Здешних детей не наказывают, и отказа они ни в чем не знают, зато когда становятся подростками… Медведь искренне считает себя человеком добрым и мягким, но тем не менее двое из каждых десяти его подопечных не доживают до посвящения в воины. Впрочем, как оказалось, любой из них волен отказаться от тренировок, только никто этого не делает».
Семен избавился от продуктов жизнедеятельности, поплескался в речке, совершая «утреннее» омовение, и вернулся к костру. Полотенец, как и тканей вообще, в этом мире еще не выдумали, и ему предстояло просто обсохнуть. Пацан, сопя от удовольствия, вовсю орудовал глиняной ложкой.
– А мнее? – игриво заканючил Семен, обращаясь к хозяйке. – Ну, хоть миисочку! Маааленькую!
– Садись, Семхон, – засмеялась Ветка. – Тут на всех хватит!
Традиционное меню лоуринов было довольно разнообразным: мясо (рыба, птица, улитки, ракушки и даже змеи) сырое, обжаренное на углях, запеченное в золе и, наконец, «вареное».
