При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
моего слова достаточно, чтобы она собрала свой узелок с ниткамииголками и отправилась жить в другое место, благо таких мест тут достаточно. И никто не удивится, никто меня не осудит, а вот над ней другие женщины посмеются и выстроятся в очередь пробоваться на роль подруги Семхона – он же такой необычный, такой интересный мужчина… Она старается и будет стараться, чтобы я такого слова не сказал.
Интересно, а как она себя поведет, если вдруг на нее „положит глаз“ ктонибудь из местных красавцев вроде Пера Ястреба или того же Черного Бизона? А как себя поведу я? Здесь изза женщин не ссорятся – это дико, ведь понравившейся дамой можно пользоваться и вдвоем, и втроем… Такая популярность для женщины предмет гордости, никому и в голову не придет отказать желающему мужчине. Кажется, никаких запретов или правил (предрассудков?) на этот счет внутри рода нет. Тут, кажется, есть только одно табу – связь с женщиной своего тотема. Любая из них – твоя сестра и, соответственно, не может представлять сексуальный интерес.
Или, может быть, я опять все понимаю „с точностью до наоборот“? Если у женщины изначально иное мировосприятие, иная жизненная мотивация, почему не предположить, что и данная ситуация для нее выглядит иначе? Ветка свободна от предрассудков, порожденных нашей цивилизацией: может быть, постоянно бояться быть отвергнутой для нее не унизительно, а наоборот – естественно, единственно правильно и приятно? Находиться в полной власти мужчины… Может быть, именно этот страх придает ее жизни цвет, вкус и запах? Именно он возбуждает ее, толкает на новые и новые сексуальные и кулинарные подвиги?
Женщины будущего прекрасно понимают, что дает им законодательство о семье и браке. Они знают, что приобретают вместе со штампом в паспорте. А вот знают ли они, чего при этом лишаются?»
Обходя сбоку «длинный дом», Семен оказался возле обложенного камнями костра, на котором женщины обычно готовили пищу. Сейчас его удивило, что процесс варки мяса остановлен в самый ответственный момент. Содержимое кожаного котла доведено до кипения, пора загружать туда мясо, а рядом никого нет – горячий «бульон» остывает, по груде нарезанного мяса ползают мухи. Зато изза покрышки вигвама доносятся возбужденные женские голоса. Семен чуть притормозил, чтобы послушать:
– …назвал ее солнцем!
– И звездой назвал! А потом в щеку укусил!
– Да не кусал он, дура! Он только губам так… Ну, как ребенок за сиську.
– Зачем это, а? И за шею щекотал, и за плечо обнимал…
– Сначалато мухой обозвал!
– Сама ты муха! Не мухой, а птицей! Может, он гуся имел в виду или утку?
– Этот Семхон… Но зачем она лук в мясо покрошила?.. Что, так съесть нельзя было, что ли?! И листьев этих вонючих накидала…
– Хихи, а ты попробуй так сделать! Может, твой тебя за это тоже будет до утра, хихи… за шейку щекотать?
– Попробуешь тут, как же… У ней корыта каменные: поставила на огонь и вари хоть целый день!
– Вово: понравится мужику, и будешь у костра целыми днями сидеть! Семхон свою, между прочим, эти посудины каждый раз в реке мыть заставляет! Во дуракто!
– Да он и сам вместе с Веткой из воды не вылезает – и утром, и вечером бултыхаются! Грязные, что ли? Никак не отмоются?
– А что? Вот если бы… я бы…
«Ну, началось! – констатировал Семен. – Вот только непонятно, радоваться нужно или пугаться. Если процесс выйдет изпод контроля… Хотя он, собственно, под контролем и не был».
Удивительно, но память о далеком прошлом в среде лоуринов както сохранялась. Правда, за пределами десятка поколений историческая последовательность становилась какойто размытой, но неожиданностей в ней хватало. Основным информатором для Семена стал, конечно, жрецхудожник. Правда, в его интерпретации это была не история людей, а история идей – эволюция колдовских обрядов, взаимоотношений с духами всего сущего, развитие идеи ТворцаВседержителя и формирование представлений о Нижнем, Среднем и Верхнем мирах. Семен же упорно переводил информацию на язык исторического материализма.
В частности, выяснилось, что племена людей жили в степи не всегда – они переместились сюда откудато с юга и юговостока. Не в том смысле, что прикочевали со всем скарбом, а потихоньку передвинулись в течение многих поколений. Как и принято в здешнем каменном веке, добыванием пищи люди занимались в свободное время, а основным их занятием были межплеменные разборки: племена то воевали друг с другом, то мирились и заключали союзы вдвоем против когонибудь третьего, потом с этим третьим против бывшего союзника, или все вместе против когонибудь еще. Никаких сражений, когда одна армия выходит против другой, конечно, не было, просто
