При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Тирах: Испортить зверя мы не могли, потому что не видели его, не слышали его, не прикасались к его шерсти или экскрементам. Можешь проверить!
И проверка действительно произошла! Она заключалась в том, что конвой представил охотникам для осмотра все имеющееся в наличии имущество – от амулетов до оружия. Семен тоже подвергся осмотру, но, слава Богу, у него, как и у остальных, никаких предметов, имеющих хотя бы косвенное отношение к носорогу, не обнаружилось.
Дальнейшая дискуссия двигалась по замкнутому кругу: обе стороны признавали, что «зверя» испортили. «Порча» эта заключалась в том, что при попытке атаковать его вторично носорог побежал вправо, а не влево. Логика обвиняющей стороны была непробиваемой: все, что нужно было сделать перед охотой и во время охоты (какието магические действия), было выполнено в полном объеме, и тому имеется масса свидетелей. Тем не менее зверь побежал не туда, куда нужно. Должна быть для этого причина? Конечно, должна! Просто потому (как уяснил Семен), что причина есть у всего, ведь случайностей не бывает (и понятия такого нет!). Причина же может быть лишь одна – чьето воздействие (колдовство). Вопрос не в том, было оно или нет, а в том, находится ли этот злодей среди присутствующих или гдето в другом месте.
Первоначально Семен беспокоился, что именно его, как чужака, и обвинят во всех смертных грехах. Его кандидатура на роль преступника действительно рассматривалась среди прочих, но была сразу же отклонена как раз по причине его чуждости: он как бы неродственен окружающей действительности и поэтому влиять на нее никак не может. Семена такой диагноз вполне устроил, он расслабился и немедленно вспомнил о том, что его давно уже мучает жажда и голод. Впрочем, к голоду он уже почти привык, а вот жажда…
Стараясь не помешать дискуссии предводителей, он объяснил стоящим рядом, что отправится вон туда – попить. Хьюгги не возражали: то ли уже не боялись, что он сбежит, то ли слишком были увлечены ходом расследования. Семен отыскал ручеек, вытекающий из болотца, напился, немного посидел в одиночестве, наблюдая игру закатных красок на замшелых камнях в верхних частях склона. День активно клонился к вечеру, носорог сбежал, а хьюгги занимались решением какихто философских вопросов. Его же больше волновала другая проблема: «Жратьто мы сегодня будем или нет?! Никто, похоже, никуда идти не собирается, а никакой живности в округе нет – разве что какиенибудь мыши или лемминги. Груза у конвоя тоже нет, как нет его и у охотников, – неужели придется спать голодным? Впрочем, не только спать, но, вероятно, и идти завтра весь день, поскольку еду всегда дают уже в темноте – перед сном. Сволочи какие, а? Зато теперь почти понятны коекакие особенности неандертальской охоты…»
К оружию охотников Семен, конечно, прикасаться не стал, дабы не быть обвиненным в какомнибудь «влиянии», а просто попытался рассмотреть его на расстоянии. Древки копий длиной около двух метров и диаметром четырепять сантиметров отнюдь не были идеально прямыми, хотя изготовители явно пытались придать им именно такую форму. Наконечники из коричневатого кремня довольно массивные и не уплощенные, а скорее неправильной конусообразной формы. Повидимому, они представляют собой «ядрища», а не «отщепы», изготовленные довольно грубо. Во всяком случае, тонкая техника, вроде ретуши или отжима, к ним явно не применялась. Крепление к древку понять, конечно, толком не удалось – стык представлял собой обмотку из полосок кожи, обмазанную чемто сверху. Причем эта обмотка иногда не уступала по толщине древку и наконечнику. Можно было заподозрить, что последний вообще не имеет хвостовика и держится именно в этой ременной муфте. Что интересно, все пять копий охотников отличались лишь кривизной своего древка, а наконечники и их крепеж были почти одинаковые. «Это что же, – удивился Семен, – неандертальский стандарт? Выработанный, так сказать, веками эмпирического опыта? Впрочем, впечатление такое, что конструкторы стремились не столько улучшить поражающую способность оружия, сколько придать ему сходство с… рогом этого самого носорога. Тем более что в верхней части древки обмотаны какойто фигней, похожей на носорожью шерсть. Ну конечно: чтобы добыть зверя, нужно в первую очередь ему как следует уподобиться. Наверное, рану этой штукой можно нанести весьма серьезную, но… Но свободы действий для охотника такое оружие почти не оставляет: надо приблизиться к животному вплотную и наносить удар в корпус под прямым углом. Причем и у обычныхто носорогов шкура будь здоров, а у шерстистых она, наверное, вообще дватри сантиметра толщиной. То есть бить надо с разбегу, досылая оружие весом своего тела. У каждого только одна попытка: даже если он останется
