Каменный век. Гексалогия

жив после промаха, то копье наверняка будет сломано – просто отвалится наконечник. Интересно, они что, за тысячи лет не смогли придумать более эффективного способа охоты? Ну, допустим, лук – это скачок на качественно иной уровень бытия, но почему бы не использовать, скажем, легкие тонкие копья с острыми наконечниками? Или они их делать не умеют? Странно, даже дети, когда играют в песочнице, както совершенствуют свои приемы… Ну, ладно, что там у них происходит? В конце концов, будут кормить сегодня или нет?!»
Дискуссия, кажется, кончилась: хьюгги разбрелись и чтото искали в траве, иногда нагибаясь. «Корешки, что ли, собирают?! – удивился Семен. – Может, и мне чтонибудь перепадет?»
Надежда не сбылась: хьюгги выискивали торчащие из травы валуны и переворачивали их. На вопрос, что это вы ищете, один из воинов мрачно ответил: «Носорога». «Маразм крепчал – деревья гнулись», – вздохнул Семен.
В конце концов искомое животное было обнаружено. Им оказался черный жук сантиметра два длиной. Какое он имеет отношение к носорогу, Семен понять не смог, во всяком случае, никакого внешнего сходства не наблюдалось. Тем не менее окружающие дружно признали, что это именно он и есть. «Ну и фантазия у них, – в голодном раздражении думал Семен. – Лучше бы пожрать добыли, сволочи!» Жук лежал на спине и шевелил лапками, народ толпился вокруг и тихо переговаривался. Все, казалось, испытывали перед насекомым страх и почтение, как будто оно и в самом деле было огромным животным. Семен начал выбираться из толпы – находиться в непосредственной близости от хьюггов ему и раньше удовольствия не доставляло, а теперь среди них присутствовали еще и особи, обмазанные от пяток до макушки носорожьим дерьмом.
Впрочем, сильно удалиться ему не дали: хьюгги образовали довольно тесный круг возле жука, и Тирах потребовал, чтобы Семен занял в этом кругу место.
Они так и стояли в напряженной тишине, которую нарушали лишь журчание далекого ручья да шелест травы под налетающими временами порывами ветра. И Семен стоял – а куда денешься? И смех и грех: два десятка первобытных мужиков стоят и смотрят, как бедный жук шевелит лапками! Идиоты…
А мероприятие длилось, между прочим, не пятнадцать минут – прошло уже, наверное, часа полторадва, цирк погрузился в сумерки, когда прозвучал наконец довольно дружный вздох. Но не от облегчения – общее напряжение еще больше усилилось: жук перевернулся!
Семен давно уже не смотрел на него – надоело – и теперь не сразу обнаружил насекомое среди примятой травы. Оно кудато ползло. «Кажется, не ко мне», – определил Семен и вновь стал смотреть по сторонам, пытаясь отключиться от безрадостной действительности.
Уже окончательно стемнело, когда наконец эта пытка стоянием кончилась. Народ разразился воплями и начал двигаться. Семен же просто опустился на землю там, где стоял: «Пускай спотыкаются об меня, мать их ети!» Впрочем, в общей суете никто его не задел даже случайно – в сумерках хьюгги ориентировались прекрасно.
Насколько можно было понять из общего гомона, виновник охотничьей неудачи был наконец обнаружен. Как это ни странно, им оказался один из охотников – наверное, именно к нему подполз жук (привлеченный запахом носорожьего навоза?). Семен понадеялся, что сейчас парня просто прикончат к всеобщему удовольствию и начнут располагаться на ночлег. Не тутто было: разбирательство продолжалось! Ответчиком теперь был охотник, на которого указал жук, а обвинителями Тирах и его собственный бригадир. На Семена внимания никто не обращал, и он начал ощупью драть вокруг себя траву, надеясь сделать нечто вроде подстилки. Ничего путного не получилось – лежать на этом можно было лишь в позе эмбриона, удаляться же от выбранного места Семен не решался, поскольку не надеялся потом найти его в темноте. В конце концов он коекак пристроился на боку, подложив под голову плоский камень, слегка прикрытый травой, и стал слушать, о чем говорят хьюгги. Кажется, речь шла о носорожьей шерсти…
– Возьми свою еду, бхаллас! – сказал Тирах.
Семен вздрогнул, сел на своей подстилке и потряс головой: «Неужели уснул?! Ну, совсем первобытным становлюсь…» Он протянул руки и принял довольно увесистый кусок теплого мяса на кости.
Небо над головой было беспросветно черным, если не считать полудюжины слабо мерцающих звезд. Внизу же темнота не была абсолютной – метрах в пятнадцати горел крохотный костерок, вокруг которого на земле сидели хьюгги.
За неимением иной посуды мясо Семен положил на колени, слегка подтянув рубаху, и стал выковыривать из кармашка нож.
– До чего вы договорились, Тирах? Прикончили виновного?
– Он пока жив, потому что далеко.
– Как это далеко? Жук… То есть носорог, как я понял,