При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
реальности? А в какойто другой валяется мой изуродованный труп? Брр! Семен Николаевич! Возьмите себя в руки! Вы просто выпали из своего социума и теперь постепенно теряете почву под ногами. Ваши естественнонаучные верования и убеждения здесь никто не поддерживает, а быть самым умным, точнее – самым знающим очень трудно, когда этого никто не признает и не понимает».
От мыслей своих Семен оторвался, когда почувствовал усталость – вместе с хьюггами ему пришлось в хорошем темпе подниматься по склону. Судя по всему, дело шло к рассвету – чтото под ногами было уже видно. Тем не менее он пару раз приложился к камням пораненной вчера коленкой и возмутился: «Что это у них тут – утренняя зарядка, что ли?! Прут и прут вверх! Может, зря я их слушаюсь? Взять да и послать их куда подальше! А будут недовольны – посохом по башке!» Мысль была, конечно, соблазнительная, но Семен вспомнил, чем кончилось применение насилия при первом знакомстве, и решил пока опыт не повторять. Кроме того, у него была слабая надежда, что ведут его кудато не для того, чтобы съесть.
Там, где они поднимались, высота склона вряд ли превышала сотню метров. Пустяки, конечно, но по осыпям, да в полутьме, да толком не проснувшись… И что самое обидное: на этом все и кончилось! Влезли наверх и уселись на поросшую лишайником и присыпанную оленьим пометом щебенку. «Ну что за люди?! – негодовал Семен, пытаясь восстановить дыхание. – Что, нельзя было подождать полчаса до рассвета? Урроды!»
Край солнца показался над горизонтом, и Семен перестал злиться. Они находились отнюдь не на самой высокой точке горного района, но достаточно возвышенной, чтобы вид отсюда открывался на десятки километров: вот она, страна хьюггов…
Они пришли сюда с востока – оттуда, где сейчас рос, набирая силу, край солнечного диска. Он высветил сначала бескрайнюю степь с налитыми темнотой распадками, долинами мелких ручьев и речек. Затем желто засветились скалистые гребни и небольшие, заросшие травой плато горной страны, на краю которой они находились. Ее противоположного конца видно не было. Этот участок суши, наверное, когдато давно испытал воздымание, и горные породы начали активно размываться. Или, точнее, здесь когдато царил лед. Только это было очень давно, и ледниковые формы рельефа – кары, цирки, троговые долины – угадываются уже с трудом. Кругом осадочные породы, слои которых залегают горизонтально. Они создают обширные площади наверху, соединенные узкими перешейками водоразделов. Многие из них уже разрушены эрозией и образуют седловины – перевалы. Чередование слоев известняка и песчаника создает характерные уступы на склонах – одни породы разрушаются быстрее, чем другие. Коегде на водоразделах виднеются столбообразные останцы. Никакой особой экзотики – огромных каньонов, пропастей и обрывов не видно, перепады высот, кажется, мало где превышают первую сотню метров. В общем, очень милая и симпатичная страна – заниматься здесь геологической съемкой одно удовольствие. Почти все склоны и водоразделы легко проходимы, воды хватает, а в некоторых долинах вроде бы темнеет вполне приличная растительность. «Вот если бы мне пришлось изучать этот район… Первый маршрут я бы заложил там, где выходят самые нижние слои. А потом прошел бы вон по тому распадку, поднялся бы на плато и спустился с другой стороны, продублировав разрез, чтобы выяснить, как по простиранию слоев меняются мощности и литологический состав. А вот тут, с севера на юг, похоже, проходит разлом – он трассируется распадками и как бы срезает заднюю стенку нашего цирка. Там наверняка должны быть небольшие обрывчики, в которых очень удобно искать остатки ископаемой фауны. Но сначала я бы занялся дешифрированием аэрофотоснимков. Тут наверняка удалось бы высмотреть несколько маркирующих горизонтов, которые тянутся на сотни километров. А еще… Ммда, о чем это я?!»
Падение с горних высей на грешную землю было безболезненным, но весьма неприятным: хьюгги сидели как истуканы, сложив короткие волосатые ноги потурецки и обратив свои вытянутые безбородые лица к восходящему солнцу. «Опять медитируют, – подумал Семен. – Они что, еще и солнцепоклонники к тому же? Впрочем, вряд ли… А вот что понастоящему обидно… Нет, не то, что я оказался лишен возможности жить в нормальном цивилизованном мире, а то, что не могу заниматься единственным делом в жизни, которое мне понастоящему нравится, – изучать геологию, раскапывать и описывать новые виды древних ракушек. Приращивать знание человечества, одним словом. Кому тут нужны знания?! Хотя и ТАМ очень многие считают, что они не нужны… Ладно, что происходитто?»
А ничего вокруг не происходило, если не считать того, что на противоположной стороне цирка наверху копошилось несколько
