При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
торможения, – горько усмехнулся Семен. – Мне представляется невероятной жестокостью, что охотники первым делом не добили раненых. А на самом деле это, наверное, предрассудок „белого“ человека – не более. Они и не собираются их добивать – ни сейчас, ни потом. А зачем? Пусть хрипят, кашляют и ползают день, два, три… Пусть радуют человеческий глаз и слух – добытое, но живое мясо, которое никуда не денется. Живое, оно дольше сохранится, дольше не испортится… Ты что, Сема, не знал, что так бывает? Не читал о том, что такое загонная охота? Помнишь упоминание в какойто статье о бизоньем кладбище? Его раскопали археологи гдето в Америке: за один раз в пропасть попадало несколько тысяч бизонов (это тебе не жалкая кучка оленей!), и остатки нескольких туш имеют следы разделки человеческой рукой… Можно, конечно, предположить, что это было стихийное бедствие…
И не надо злиться, не надо беситься, Сема! Не надо! Тебе очень хочется встать, взять посох и начать крушить длинные черепа этих ребят? До судорог хочется! А собственно, почему? Вспомни лучше подвиги белого человека! Вспомнил? Что там расстрел тех же бизонов из вагонов проходящего поезда – это мелочи…»
Ни воспоминания, ни отвлеченные рассуждения Семену не помогали – находиться здесь он не мог.
Ему повезло: конвой не задержался возле копошащейся груды. Забрав несколько окороков, отрезанных от туш вместе со шкурой, хьюгги двинулись вниз по ручью. Похоже, приближался конец пути.
Во второй половине дня процессия свернула в один из левых притоков. Через пару километров стены неглубокого каньона раздвинулись – и, как говорится, «взорам путников открылась…». Как это назвать? Поселение? Деревня? В общем, место жительства. Плоское дно долины, шириной метров сто, испещренное следами жизнедеятельности человека: в траве протоптаны тропинки, кустарник, теснящийся к руслу, выломан так, что остались только пеньки да самые мелкие веточки. В нескольких местах ручей подпружен завалами камней. В одной из таких запруд Семен заметил лошадиную тушу – выпотрошенную, но не ободранную и придавленную сверху булыжниками. Дальше виднелись две треноги в рост человека, на которых было чтото подвешено, судя по обилию мух – куски мяса. Кроме того, на правом (левом, если смотреть снизу вверх по течению) берегу стояло три сооружения, похожих на небольшие шалашивигвамы, покрытые шкурами. Впрочем, один из них был явно нежилой и представлял собой почти голый каркас. Основная жизнь, вероятно, происходила на левом, восточном, берегу, на пространстве между ручьем и десятиметровым известняковым обрывом, ограничивающим долину. Судя по всему, это была высокая цокольная терраса, в основании которой породы оказались более мягкими и были размыты водой, когда местный базис эрозии был выше. В итоге образовалось нечто вроде длинной ниши высотой от двух до пяти метров на выходе и примерно такой же глубины.
При виде вереницы хьюггов, движущихся по тропе к селению, полдюжины фигурок, копошившихся у воды и на склоне, заметались тудасюда, послышались крики. Тирах сделал знак рукой, и процессия остановилась. Вожак отдал несколько коротких команд и отправился дальше в сопровождении двух молодых воинов. Остальные с места не сдвинулись, а, наоборот, стали рассаживаться возле тропы. По всей видимости, предполагалось, что Семен последует их примеру. Он вообщето никуда особенно и не рвался, но было странно сидеть в трех сотнях метров от жилья и не приблизиться к нему. Общаться с воинами было почти бесполезно, однако попытку Семен всетаки предпринял. И почти ничего не выяснил, кроме того, что то ли это место принадлежит Тираху, то ли здесь живут люди Тираха – понимай как хочешь.
– А вы – те, кто сидит тут рядом, – вы тоже люди Тираха?
– Сейчас да. Потом – нет. Точнее – не все.
– «Потом» – это когда? Следующий день? Много дней позже?
Воин, кажется, вопрос понял и долго морщил скошенный лоб, придумывая ответ. Наконец выдал:
– Бхаллас будет Мгатилуш, тогда все пойдут к своим людям.
Упоминание этого нового имени (звания, должности?) заставило хьюггов почти вздрогнуть. Они все уставились на говорящего и обменялись короткими репликами, общий смысл которых был понятен: не болтай, дескать, лишнее, парень. Семену не оставалось ничего иного, кроме как заняться анализом полученной крупицы информации. Вопервых, получается, что это место не является целью их путешествия, а вовторых, сопровождающие его хьюгги принадлежат разным общностям.
Семен выбрал место, где трава росла погуще, и разлегся на солнышке, заложив руки за голову: «Все ты, Сема, в конце концов поймешь и узнаешь. И скорее всего, еще и пожалеешь об этом».
