При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
пришлось лечь на живот. Вода оказалась, мягко выражаясь, совсем не теплой. Впрочем, навыки и приемы омовения в ледяной воде горных ручьев у Семена имелись. Делается это так: заходишь в воду как можно глубже (например, по колено), резким движением ложишься, переворачиваешься и с криком выскакиваешь на берег. Пока проходит «ожог», нужно успеть размазать по коже пот и грязь во всех местах, до которых сможешь дотянуться. Только делать это нужно быстро, чтобы не успеть полностью согреться, и нырять снова. Второй раз это будет уже не так болезненно, и можно (при наличии воли) даже немного поплескаться.
Водная процедура Семена слегка взбодрила, добавила интереса к жизни, и он решил обследовать шалаши на том берегу, которые выглядели вполне нежилыми. А раз так, то нельзя ли в одном из них обосноваться? Подальше от длинномордых хозяев…
Ему казалось, что, пока он бродил по округе, решительно никому не было до него дела. Однако попытка перейти ручей вызвала бурную реакцию: за спиной раздались крики и вопли. Семен недоуменно оглянулся: «чужие» хьюгги вскочили со своих мест и чтото пытались объяснить ему знаками. Из их пантомимы Семен понял только одно: «туда ходи нада нету». «Ну и черт с вами, – пожал он плечами. – Не больното и хотелось!»
Тем не менее чемто себя занять было нужно, и он решил подняться на водораздел по одной из троп, ведущих на склон. Вряд ли он увидит там чтонибудь интересное, зато проверит степень своей свободы. Или, может быть, окажется, что гденибудь рядом есть еще одно селение?
Тропа вела вверх наискосок по склону к тому месту, где обрыв, образующий скальный навес, превращался просто в осыпь. Отойдя от жилища метров на триста, Семен оглянулся: шестеро хьюггов, привычно выстроившись цепочкой, брели за ним: «Охраняют, блин горелый! Бдят, сволочи».
Выйдя на водораздел, тропа начала разветвляться без всякой системы, если не считать того, что почти все тропинки уходили кудато на запад. Вид отсюда открывался довольно красивый, но Семен на этот пейзаж уже насмотрелся: обширное, низкое, заросшее травой плоскогорье, изрезанное долинами ручьев и речек. Коегде вдали видны немногочисленные фигурки пасущихся животных, вероятно оленей. Семен прошлепал своими рваными мокасинами еще с полкилометра на запад и оказался на верхнем перегибе склона соседней долины. Она была более узкой, и весь низ ее вдоль водотока был заполнен дремучими зарослями ольхи, северной березы и еще какихто кустов. «Все ясно, – сообразил Семен, – они просто ходят сюда за дровами. Очень удобно – всегото километра полтора по горизонтали и в сумме меньше сотни метров превышения. Впрочем, у них, наверное, как у всех нормальных первобытных народов, мужчины заготовкой дров не занимаются».
Спускаться вниз не имело никакого смысла, и Семен решил вернуться назад и заняться чемнибудь полезным и нужным. Например, сконструировать себе новую обувь. На обратном пути на подходе к жилищу он остановился возле одной из распяленных шкур, дождался подхода своей охраны и попытался выяснить у нее, может ли он воспользоваться имеющимся материалом. Внятного ответа он от них не добился. Складывалось впечатление, что они вообще не понимают сути вопроса: то ли он имеет безусловное право пользоваться здесь чем угодно, то ли наоборот, и это настолько очевидно, что является само собой разумеющимся. «Ладно, – решил Семен, – раз до сих пор не убили, значит, есть надежда. Во всяком случае, какоенибудь серьезное табу они мне нарушить не дадут».
Он достал нож и похозяйски откромсал от шкуры изрядный кусок с того края, где мездра была уже содрана. Ни мордобития, ни возмущенных криков не последовало. «Вот и ладненько! – облегченно вздохнул Семен и уселся прямо на землю. – Отдыхайте, ребята: в ближайшее время я никуда не денусь».
Семен занимался кройкой и шитьем, наверное, часа два – не меньше. При этом он посматривал в сторону жилища хьюггов, но никакой активности не замечал. Если не считать того, что из жилища Тираха выбрался совершенно голый ребенок, отойдя чуть в сторону, справил нужду и юркнул обратно. «Ага, вот теперь я понял, в чем тут главная странность! – обрадовался Семен. – Допустим, мужчины могли кудато уйти, допустим, женщины забились в пещеру к вождю – соскучились за долгую разлуку. Но детито куда могли деться?! А они, похоже, там и сидят – в этой полупещере, бедненькие! И чего ж это их так? Неужели изза меня?! За кого же, черт побери, они меня принимают? Хотя, с другой стороны, есть какоето невнятное чувствопредчувствие, что дело тут не во мне, а в чемто или комто другом: вроде все ждут какогото события, я же тут случайно и являюсь скорее помехой, чем главным действующим лицом».
На сей раз Семен решил сделать себе тапочки на двойной подошве, поскольку
