При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
– науки для него совершенно темной и полностью забытой сразу после экзамена. И вспомнил! Надо же, как интересно… А главное, очень актуально в данной ситуации! Но, собственно говоря, почему бы не попробовать вспомнить чтонибудь полезное? И он стал вспоминать.
«Ну, например, есть такой термин: „мамонтовая фауна“. Это что? Точнее – кто? Сейчас, сейчас… Ага: мамонт, овцебык, пещерный медведь (что, тот самый?!), олень северный, олень большерогий, шерстистый носорог, бизон, лошадь, волк, песец, заяц и так далее. Да, еще в учебнике было чтото про совсем нехорошего зверя, кажется, „пещерный лев“ называется. Только он не лев и не тигр, а нечто среднее, но оочень большое и свирепое (так вот чьи следы я видел на водопое!). Ну, собственно, все логично: раз есть травоядные, значит, должны быть и хищники. И конечно, в природе все по ранжиру – большому охотнику большую добычу. Мамонтов и носорогов едят эти самые тигрольвы, бизонов и оленей – волки, а всякую мелочь, соответственно, песцы и лисы и… собаки. Появилась эта веселая компания, кажется, пятьдесят тысяч лет назад, а вымерла около десятиодиннадцати тысяч лет назад. Примерно в это время на юге бурными темпами начало развиваться производящее (сельское) хозяйство. Чтото тогда странное произошло в мире, науке не вполне понятное: ледник стал быстро таять, климат как бы потеплел, но при этом масса мамонтов оказалась заживо погребенной в вечной мерзлоте. Они там до сих пор лежат почти свеженькие».
Попутно Семен вспомнил массу интересного о выделке шкур (очень трудоемко!) и сухожилий. Это была, безусловно, ценная информация, но пока бесполезная, так как никаких шкур у него не было. Правда, один раз он чуть не заполучил шкуру, точнее – шкурку.
В прибрежных зарослях мелькнул заяц, и Семен мысленно позвал его: «Куда бежишь, длинноухий? Иди лучше ко мне. Иди сюда, серый! Иди, иди, не бойся, не бойся, иди, маленький!» Он примерно с полминуты посылал свой призыв в адрес куста (очень зайчатины захотелось), и, что самое удивительное, зверек как бы послушался – показалась мордочка с прижатыми ушами! Обмирая от страха, припадая на лапы, явно помимо своей воли, зверек стал медленно продвигаться в сторону человека. Это настолько изумило Семена, что он ослабил свой «призыв» и начал шарить вокруг в поисках походящего камня. Заяц мгновенно понял его злые намерения и исчез.
«Однако! – озадаченно почесал тогда затылок Семен. – Может быть, я, как библейский Адам, стал понимать голоса зверей и птиц?! Точнее – они меня? Хотя, с другой стороны, кажется, и я коекакие заячьи мыслишки уловил, только они оказались совсем куцые: „Ой! Что это?! Ой, как страшно! Зачем он зовет меня?! Ой!“ Мдааа… „Философских“ объяснений всему этому может быть, пожалуй, целых три: либо я схожу с ума, либо в условиях „информационного голода“ раскрепощаются скрытые возможности мозга, либо (самое вероятное!) Стив со своей машиной чтото мне повредил в башке. Кстати, теперь вспоминается, что он тогда нес про перегрузку коры головного мозга, которой случиться не может ни в коем случае. Почему не может, мне не вспомнить, потому что в момент рассказа я отвлекся на чтото, а вот возможные последствия… Как это будет порусски? Ага, ага… Попросту говоря: смерть, безумие или некие „функциональные изменения непатологического типа“… Ну, ладно, придется смириться, ведь лечить меня все равно некому. Будем надеяться, что хуже не станет».
В целом водоплавающая конструкция вела себя прилично, ею даже удавалось немного управлять при помощи шеста. Неприятным оказалось то, что, когда Семен влез на бревна, они погрузились почти полностью и ноги оказались в воде. Пришлось разуться и плыть босиком. Часа через два Семен понял, что был неправ: ноги замерзли настолько, что потеряли чувствительность, и возникла реальная угроза свалиться в воду. Нужно было причаливать и отогреваться.
Для стоянки он выбрал довольно обширную галечную косу, отделенную от зарослей левого берега неширокой протокой. Семен посадил плот на мель и, то и дело оступаясь на камнях непослушными ногами, принялся собирать сушняк для костра. Деревянного мусора тут валялось довольно мало, и пришлось изрядно помотаться тудасюда. В конце концов он натаскал приличную кучу дров и целую охапку сухой травы, чтобы не возиться с растопкой. Предчувствуя удовольствие, он уже собрался чиркнуть зажигалкой, но… остановил себя.
«А ведь эта штука может выйти из строя в любой момент. Газа в ней, конечно, еще много, но это ничего не значит: такие зажигалки далеко не всегда доживают до опустошения баллончика. Может сломаться колесико, кончиться кремень, испортиться клапан… Да что угодно, и я сразу останусь без огня! Ну, добытьто, допустим, его в конце концов удастся, но это очень хлопотно,
